– Лучше искать смысл в случайностях, чем случайность в закономерности. Ковер будет с птицами?

– Не имеет значения. Я вряд ли скоро войду в ту комнату.

Так-то вот, господин-красавец! Небось, думал, тебя здесь примутся за ноги хватать, заливать слезами и зацеловывать? Нет уж! Ты пришлешь адуанов приколотить тряпку и уберешься восвояси. Есть женщины, которые говорят «приди» только раз. Не удержал, струсил, недопонял – конец один, кто был всем, становится никем. Навсегда.

– С вашего разрешения, мы с виконтом все-таки взглянем.

– Я пойду с вами, – негромко сказала кагетка. – Это мои покои, и это моя картина.

Матильда тоже пошла и тоже стояла и созерцала испакощенную стену. Долговязая фигура, вломившаяся в синюю безмятежность, тревожила – слишком уж она была чужда цветам, небу и… ожиданию любви. Только глядя на огромную ногу без туловища, Матильда поняла, что Этери рисовала свое несбывшееся. Вчера оно наполовину сбылось и сдохло, оставив стыдную горечь, так чему удивляться? Вот такими сапогами по душам и топчутся.

– Алисианская мода, – подал голос Валме. – Не лучший образец.

– Что за бред? – как могла вежливо спросила алатка. Виконт охотно указал на рога, словно бы пропоровшие безголовую шею.

– Такие воротники носили только во время регентства Алисы и только в Талиге, но я не вижу шитья.

– Я много чего не вижу, – буркнула Матильда, – например, башки.

– Было ухо, – напомнила Этери. – Теперь на этом месте ворон. Герцог, это никоим случаем не намек на вас.

– Сударыня, я не имею обыкновения полагать, что все говорят и думают исключительно обо мне. Вы правы, ковер, несомненно, нужен. Бакранов я предупрежу.

– Буду вам очень признательна, – Этери отвернулась от изгаженной мечты. – Давайте перейдем в сад, и я прикажу подать фруктов. Или вы торопитесь?

– Не сегодня, – Алва с Валме упорно продолжали разглядывать проклятую ногу. – Чтобы опознать человека по старым сапогам, нужно быть камердинером, но я готов поклясться, что однажды стаскивал если не этот позор сапожника, то очень похожий. Ты бы спел «это было нелепо».

– О! – оживился виконт. – Я кое-кого уже просил, но мы уезжаем, а Котика не уговоришь. Ты бы не мог отучить меня начинать романсы с «Это было»? Разумеется, если мы не будем в бою.

– Мы уже в бою, – обрадовал Ворон. – Поскольку есть мнение, что жизнь и есть бой, причем вечный, а покой является сном. Ваше высочество, вы ведь приняли меня за кого-то, кто выходил из стены и с кем вы раньше встречались?

– Чушь, – раздельно произнесла принцесса. – Я видела жеребцов, а на стенке – мул! Облезлый.

– Просто он не на своем месте, – Алва царапнул штукатурку, как часом раньше сама Матильда, и женщина не удержалась.

– Поганец не отскребается, – злорадно сообщила она. – У вас много дел.