– Я помню касания твоих рук, когда ты делала мне массаж в первый раз. Помню, насколько красная была вишня, которую ты съела в клубе той ночью. Я так сильно хотел поцеловать тебя в тот момент, как никогда и никого раньше. Помню вкус нашего первого поцелуя и как втайне подумал, не погубила ли ты меня для всех остальных женщин.

Он забрался на кровать рядом со мной. В мгновение ока я свернулась калачиком рядом с ним, а он приобнял меня своими руками. Мы прижимались друг к другу, мое лицо уткнулось в его шею, а его подбородок упирался в мою голову. Сердце колотилось сильнее от такой близости к нему.

В одной постели с ним, пусть мы просто лежали рядом.

– Зачем ты говоришь мне все это? – спросила я.

– Пытаюсь быть романтичным. У меня получается?

– Довольно неплохо. Но тебе придется продолжить, чтобы я в этом удостоверилась, – улыбнулась я.

Сойер засмеялся и отодвинулся, чтобы посмотреть на меня. Его глаза смягчились, он будто пытался запомнить каждую деталь во мне, снова и снова, скользя мягким взглядом, а затем коснувшись щеки кончиками пальцев.

– Я помню каждый раз, когда ты заставляла меня смеяться, хотя, казалось, прошли сотни лет с тех пор, как я просто улыбался, – сказал Сойер, и его голос стал ниже: – И я помню, как ты держала мою дочь, будто занималась этим всю свою жизнь, и тогда я впервые подумал, что достоин чего-то большего.

– Сойер… – Глаза наполнились слезами.

– Дарлин, я не знаю, что делаю. Не знаю, что ждет меня впереди, и напуган до смерти. Но та половина сердца, которая еще не пострадала в этой борьбе за Оливию, полностью принадлежит тебе. Немного, но это все, что у меня есть сейчас.

– Я принимаю эту часть.

– Ты уверена? Потому что боюсь, что не смогу в полной мере дать тебе то, что ты заслуживаешь. Я одной ногой стою в реальном мире, а второй в будущем, до которого осталось несколько дней. Джексон и его мама думают иначе, но черт возьми, Дарлин, несправедливо тянуть тебя за собой в надвигающуюся бурю дерьма.

– Я в состоянии выдержать это, Сойер, – сказала я. – Хочу это выдержать. Я предпочту быть рядом с тобой, если это хоть немного поможет.

– Это поможет, – ответил он. – Очень.

Я прижалась к нему ближе, игнорируя пульсирующую боль в ступне.

Она казалась мне слабым отголоском той боли, что жила в моем сердце до него.

Он погладил меня по волосам.

– Я никогда не спал с женщинами до этого. Только сон, я имею в виду.

– Как и я, – пробормотала я ему в шею. – Меня никогда так… не обнимали. Это приятно.

Я чувствовала, как он расслабляется, как уходит напряжение, по крайней мере, на время. На несколько драгоценных часов мы погрузились в глубокий сон, переплетаясь телами друг с другом. Я прижималась к нему, а он держался за меня, как и обещал.