У меня нет намерений отвернуть мальчика от тебя и настроить против родной матери. Даже больше того, я готов терпеть твое присутствие в своей жизни. Какое-то время. Но мне очень сложно держать себя в рамках и быть с тобой вежливым. Прими эту правду как данность и просто не провоцируй меня.

Словами бил словно пощечинами, но боль я ощущала не на коже, а совсем в другом месте. Глубже, там где много лет назад похоронила свою любовь к этому мужчине, а она с его появлением усердно пыталась себя воскресить и что ещё хуже воздвигнуть к лику святых. Но я не позволю этому случиться! Я буду забивать каждый день, каждое утро в крышку гроба по новому гвоздю каких хватит мне до конца жизни, чтобы не выпускать её наружу.

— Я… — хотела было уже сказать, что в отличии от моей сущности его дьявольская мне уступает, и еще много всего хотела сказать, и о том, что я не брала никаких денег и его отец меня оболгал, и прежде чем раскидываться такими словами о моей продажности нужно было как минимум все проверить, но не успела.

Почувствовала сильный толчок и впечаталась головой в твёрдое стекло, услышала сильный треск то ли разбитого стекла, то ли треснувшего напополам черепа.

Телефон выпал из рук, и я схватившись за голову попыталась открыть глаза, но перед ними все плыло. До этого дня я ещё ни разу не попадала в аварию. Все произошло неожиданно и быстро, непредсказуемо, в тот момент, когда я не ждала ничего подобного. Со стороны водителя на высокой скорости въехал какой-то внедорожник. Леонид был без сознания, я видела смутно его силуэт через зеркало заднего вида, и как мужчина неестественно склонил голову набок. Сработали подушки безопасности и я, получив второй удар, не смогла остаться в сознании. Чувствовала сильную боль в голове, жжение в грудной клетке и не могла сделать полноценного вдоха. Отчаянно боролась с чёрной пустотой, что протягивала ко мне свои большие руки и постоянно думала о Егоре. Мой мальчик не переживет если со мной что-то случится. А я обещала ему, что никогда не оставлю его.

Сквозь закрытые глаза пробивался свет, я то приходила в себя, то снова ускользала, срываясь с высокой пропасти в самый низ.

И не могла ухватиться ни за одну мысль бесконечно погружаясь в темноту. Даже о Егоре не думала, словно парила в невесомости и иногда видела себя со стороны. Воображение каждый раз показывало разные картинки: то встревоженное лицо Артура, то каких-то незнакомых людей. Последний нырок оказался самым затяжным и выбираться из цепких чёрных лап мрака оказалось весьма непросто.

Открыв глаза, я увидела светлое расплывающееся пятно перед ними и когда туман рассеялся, поняла, что это был белый потолок.