— Ты так думаешь? — грустно отозвался Егор, а печаль и тоска в его глазах заставляли испытывать меня жуткий страх. Что если второй малыш окажется не подходящим донором? Даже ЭКО не давало стопроцентных гарантий. Будь жива мама она успокоила меня словами, что на все воля Божья. Но я не могла спокойно смотреть, как угасал мой сын. Артур собирался познакомиться с Егором… Так вот пусть придёт и познакомится и, может быть, после этого поймёт, что мать и ребёнка разлучать последнее дело. Его жена от того и загуляла от него, потому что не смогла больше жить с таким холодным и бесчувственным камнем? Отчасти я понимала бедную женщину…

Мы еще долго разговаривали с Егором и мечтали о нашем будущем, пока он не отвернулся и не заснул.

Рано утром я покинула стены больницы, пообещав Егору скоро вернуться. Мне необходимо было показаться на работе. Про сегодняшний визит Багрова я ничего сыну не сказала, вдруг Артур уже передумал?

На парковке меня ждала другая машина. В прошлый раз Артур приезжал на ней в больницу, потому я изначально подумала, что он сам лично приехал за мной. Но увидела водителя и облегчено выдохнула.

Интересно, Леонид провел в ожидании на парковке всю ночь или Багров встроил в мой телефон всяческие жучки, ведь я ничего не сообщала своему водителю о том, что собираюсь ехать на работу?

Мужчина открыл для меня заднюю дверь и я забралась внутрь. Мы выехали с парковки и я попросила отвезти меня на работу. Даже адрес продиктовала, но мужчина лишь сдержанно кивнул и на повороте развернул машину в другую сторону. Я не успела возмутиться, как в сумке ожил мой телефон и разлился звучной мелодией по салону. Подхватив его двумя пальцами из кармашка, я увидела на дисплее имя Артура.

Холод сковал все внутренности, будто я прикоснулась к ледышке, а держала в руках всего-то свой телефон. А когда услышала ровный и спокойный голос мужчины, то и вовсе ощутила, как сердце сковала тонкая корка льда.

— Через час у нас визит к репродуктологу. Врач хочет поговорить с нами обоими. После этого мы поедем к сыну. Надеюсь твоей фантазии хватило сказать ему, что я не умер?

Я ничего не ответила, лишь крепко сжала челюсти. Меня так сильно задевали его слова. Вроде бы и не говорил ничего унизительного, а я ощущала себя втоптанной в грязь.

Кончено же я не говорила Егору ничего подобного!

— Тебе нечего мне сказать? — напротив, мне было много что ему сказать, но к чему бы это все привело?

— Он боится этой встречи, а я боюсь, что ты можешь причинить ему боль… Потому что свою собсвтенную я как-нибудь переживу, а Егор… Если ты сломаешь ему жизнь я никогда тебя не прощу!

— Я уже сказал, что мои знания о твоей настоящей сущности никак не отразятся на нашем сыне и его чувствах.