Того, что я знаю о тебе достаточно. Пора уже прекратить строить из себя жертву, тебе не идет эта роль, — его лицо искривилось в досадной усмешке. — Столько лет ты молчала об общем ребёнке… продала наши чувства за копейки… Не продешевила? — последние слова прозвучали особенно резко.

— О чем ты? — мрачно спросила я, на что Артур нахально усмехнулся и крепко сцепил челюсти, казалось еще немного и они хрустнут.

— В семь вечера мой водитель будет ждать тебя у подъезда твоего дома, — глаза Артура полыхнули гневом. — Не переживай, теперь у тебя будут все условия к роскошной жизни.

Тебе придется по душе золотая клетка. Ведь о такой же жизни ты мечтала?

Он взглянул на меня в последний раз, развернулся и с высоко поднятой головой вышел из моего кабинета, а у меня после его ухода подкосились ноги и я обессиленно опустилась в кресло, где мгновениями ранее сидел он. Артур был не в себе… Как он мог закрыть меня на девять месяцев в своем доме? А после ещё и забрать моих детей… Нет, это немыслимо! Это сделка с дьяволом. И я в западне.

После визита Багрова я так и не смогла вернуться к рабочему процессу.

То и дело поглядывала на черную папку, что оставил мужчина на моем столе, словно на ядовитую змею, которая могла наброситься на меня и вонзить в нежную кожу свои клыки, отравляя смертоносным ядом. Марину я отпустила пораньше и когда осталась в офисе одна, взяла в руки документы какие принес Артур. По мере изучения строчек договора я приходила в ужас и ощущала боль. Она нарастала в груди с каждой секундой. Артур выделил отдельным пунктом нюансы моей будущей беременности и последующей опеки над детьми. То есть моя подпись взамен на жизнь Егора… Именно так он распорядился нашим будущим: наплевал на мои чувства и чувства моего сына, на его мечты о подобии полноценной семьи?

Впервые за долгое время я чувствовала свою беспомощность на всех фронтах жизни. Обычно люди перед тем как опустить руки проходят несколько стадий: я миновала борьбу и сопротивление и сразу же оказалась у подножья неизбежности. Артур давил на меня и пытался за что-то наказать, за что-то сильное и ужасное чего я не совершала! Но кроме желания сохранить свою семью, уберечь самого Артура и свою мать от решений Багрова-старшего в моих мыслях не было ничего предосудительного.

Уняв сильную дрожь во всем теле, я решила, что в таком взвинченном состоянии не поеду сегодня к Егору. Нельзя расстраивать своего мальчика подавленным настроением в каком я сейчас находилась. Я изо всех сил пыталась здраво рассуждать, искала мотивы жестокости Артура, понять чем заслужила такое отношение и не находила веских причин, кроме той, что он превратился в зверя.