Хватит!

— Виктория Александровна, — остановил меня Костя, а я сбросила его руку со своего плеча.

— Передай своему хозяину, — я выделила последнее слово интонацией голоса, — что я ничего больше не буду делать по его указке, — села в такси и назвала адрес больницы, в которой лежал мой сын. Хватит!

Боль раздирала грудную клетку на части. Я сжалась в комок на заднем сидении, словно мне нанесли физическое насилие и обжигающие слезы покатались из моих глаз. Господи, и я все ещё любила этого монстра? Этого ужасного человека, который втаптывал меня в грязь все это время? Надеялась, что у него было сердце? Обернувшись, я заметила, как Костя взял в руки и телефон и кому-то звонил, стоя посреди парковки и смотря вслед машине в какую я села.

Плевать я хотела с этой минуты на Артура, ведь Костя ему сейчас докладывал о том, что я уехала из клиники на такси и завуалированным текстом послала его на все четыре стороны? Обязательно скажу мужчине эти слова лично, но не сейчас, а когда немного успокоюсь и приду в себя.

На мой телефон раздался звонок спустя минуту. На дисплее высветилось имя Артура.

Я долго смотрела в экран, и не находила в себе сил, чтобы ответить на вызов. А после того как он сбросил звонок, набрала короткое сообщение:

Нажала отправить и выключила телефон. Понимала, что он, конечно же, приедет к Егору в больницу и попытается вернуть свою игрушку на место и продолжит ее морально уничтожать. Но сейчас Артура не было в городе, а следовательно и домой я не обязана была возвращаться, как и разговаривать с мерзавцем. Я больше не переступлю порог его дома! Ни ради Кати, ни ради кого бы то ни было! Я не стану больше играть в его игры.

Не верит мне — не нужно, но я не позволю убить кого-то из моих детей.

Иногда наступает момент, когда ты понимаешь, что бессилен, что сил бороться больше нет, а ты сломлен. Я никогда не соглашусь на убийство одного из детей, что уже были во мне и я не понимала почему Артур просил это сделать со мной… с нами. И никогда не пойму этого! И не приму! Зачем он вообще вносил эти ужасные рамки и ограничения в наши отношения? Чем он руководствовался, когда составлял этот договор? Будто это его могло как-то обезопасить… Но ведь последние дни он относился ко мне с таким теплом и нежностью…

Я всю ночь не сомкнула глаз и гладила Егора по голове, понимая ещё отчетливее, как сильно я любила своего ребёнка.

И даже эти две горошины внутри меня я тоже уже безумно любила и не понимала, как могла с ними расстаться. Как могла выбрать кому из них жить и появиться на свет, а кого убить еще в утробе? После рождения сына я не могла смотреть ужастики, фильмы-катастрофы, даже мелодрамы вызывали стойкое отвращение.