Ну вот как так? Даже дверь не закрыли…

Все, не буду больше ходить! В туалет и домой! К Адаму!

Возле туалета копошусь в телефоне, вызывая такси по приложению, дверь приоткрываю, вся погружена в экран…

И потому не сразу понимаю, что там занято…

— Ты что себе позволяешь? — низкий, жуткий рык мужчины, такой знакомо-незнакомый…

Торможу на полном ходу, замираю, понимая, что оказалась в глупой ситуации, свидетелем тому, чего не должна была видеть…

У них похожи голоса, у братьев Наракиевых.

Но я, конечно, сразу различаю.

И удивляюсь.

Адиль мне всегда казался более сдержанным, чем Азат, более гибким. Не зря же он в политике…

Но сейчас старший Наракиев вообще не похож на того велеречивого, по-восточному обходительного мужчину, каким обычно представляется.

Сейчас я слышу такие знакомые звериные ноты в голосе… И пугаюсь, подозревая, что нельзя тут стоять и слушать. Но и уйти незамеченной теперь не могу.

— Это что за платье? — продолжает Адиль.

— Нормальное платье!

Ох! Лаура! Теперь понятно, куда делась!

И что мне делать теперь?

— Нормальное? — голос Адиля еще ниже, еще грубее.

Страшно как! Как она не боится?

Но Лауре, похоже, страх неведом, потому что отвечает она с усмешкой и вызовом:

— Нормальное! А ты ждал, что я теперь паранджу буду носить?

— Будешь… — голос Адиля полон мстительного обещания, — будешь… Пока со мной, будешь одеваться так, чтоб чужие мужчины тебя не имели глазами! И не трогали руками!

— А ты с чего решил, что я с тобой? А? Ты мне такой же чужой, как и все вокруг!

Лаура говорит быстро, яростно… И только мне заметны слезы в ее голосе?

— Ты — со мной! Моя! Поняла?

— Да иди к чертям, шовинист махровый! Я буду одеваться так, как хочу, гулять с тем, с кем хочу, ты мне не муж! Иди женой командуй! Или этой девкой, которую притащил!

— Я буду командовать теми, кем пожелаю, поняла? Сюда иди!

Мой взгляд случайно падает в зеркало, находящееся прямо напротив приоткрытой двери и отражающее происходящее в туалетной комнате.

И я вижу, как Адиль резко тянет к себе сопротивляющуюся Лауру и жестко перехватывает ее за горло…

Ее глаза в зеркале горят бешено и жадно, а голова податливо запрокидывается.

Адиль стоит спиной, и я вижу только его напряженные плечи, обтянутые дорогим пиджаком, большую ладонь на белом нежном горле подруги и слышу низкое горловое рычание, с которым он склоняется к беспомощной Лауре.

Это такая… Возмутительная, порочная картина, что меня изнутри заливает жаром смущения и злости.