Рома распахнул дверь перед методисткой, я кивнула, бросив короткое: «Здрасти». Кажется, она ничего такого не заметила. И шмыгнула в коридор.

— Тихомирова оставила папку для Авдеева, — услышала я голос Ромы, когда прислонилась к стене возле кабинета. — Проследите, чтобы он нашел. Дмитрий Александрович вечно теряет все важное.

— Да, конечно, Роман Андреевич, спасибо. Я передам.

Сердце колотилось, как сумасшедшее, когда я пролетела через универ, а после устремилась на приватную парковку для преподавателей. Дверь заднего сидения была открыта, и я привычно скользнула в салон «Майбаха». Василий позволил себе лишь улыбнуться мне через зеркало заднего вида и сказать:

— Привет, — ответила я, сжимая губы, чтобы не улыбаться уж слишком широко от удовольствия. От всего вообще.

Рома, как и обещал, прибыл ровно через десять минут. Он сел рядом и скомандовал:

И тут же притянул меня к себе, собираясь продолжать поцелуи. Прямо на глазах у водителя! Вот дела. Слава богу, я не совсем потеряла разум и вспомнила о кое-ком очень важном.

— Нет, Рома. Стой! Я не могу прямо сейчас ехать к тебе.

— Это что началось вообще? Почему?

— Мне надо домой. Правда. Меня ждут. Я теперь живу не одна.

Глаза Исаева сначала расширились, а потом опасно сузились.

— Так ты теперь с ним? С Бельским?! — рявкнул он.

— Нет! — ахнула я, правда, тут же пожалела, что так быстро пошла на попятную под его гневом.

Вот не могу я даже поиздеваться нам ним немного, раз Рома так легко клюнул на мою маленькую шалость.

— А с кем тогда? Кто он? Я его знаю? — продолжал сыпать вопросами Рома.

— Да, вы знакомы, — широко улыбнулась я. — Он потрясающий мальчик и скоро будет красивым мужчиной.

— Ничего не понимаю, Настя.

— Поехали ко мне. Я вас познакомлю. Идет?

Как и следовало ожидать, Рома прекрасно знал мой новый адрес, который с недоверием и назвал Василию.

Терпением Роб не отличался. И если все время сидел в домике спокойно, то когда слышал звон ключей в замочной скважине, начинал вакханалию.

Эти звуки и насторожили Рому, который перешагнул порог моей квартиры и прислушался к грохоту.

— У тебя там буйный хомяк?

— Нет, — улыбнулась я, быстро разуваясь. — Сними обувь, пожалуйста. Не терплю дома грязь.

По тому, как блеснули его глаза, я поняла, что он вспомнил собственную фразу, которой приветствовал меня впервые в своем доме.

— Морская свинка переросток?

— Не-а, — пропела я и первая юркнула за угол. — Я вернулась, мальчик мой! Хороший! Скучал, наверное!

Плюхнулась на колени перед клеткой, раскрыла дверцу. Роб вылетел пулей, работая хвостом, и принялся восторженно тявкать и облизывать мне лицо.

Я потрепала его по загривку, а пес, решив, что с меня радостей достаточно, отправился делиться счастьем с Ромой.