Без нее паршиво. Настолько, словно грудную клетку очередями расстреливают из автомата.

Весь этот скандал и затянувшаяся обида сидят поперек глотки. Я все чего-то выжидаю, даю ей время и теряю его сам. Злюсь, беру себя в руки – и снова по кругу.

Помешался на ней и, наверное, впервые в жизни не хочу давить. Своим предложением в машине она уела меня полностью. Просто с ноги завалила на лопатки.

Смотрю на темные окна и понимаю, что если сейчас не уеду, то сделаю только хуже. Последствия могут быть необратимы.

Выжимаю педаль газа в пол. Стараюсь затеряться в клубной толпе и грохочущей музыке. Встречаю пару-тройку старых знакомых. Прочищаю свои мозги самым действенным способом, в очередной раз наваливаясь на барную стойку и подзывая бармена.

Перед глазами картинки. Ее бездонные глаза, а на губах улыбка с оттенком разочарования.

Становится стыдно и неуютно. Снова.

Сколько бы ни пытался отделаться от этих мыслей, не получается. Уже сотни тысяч раз переложил эту ситуацию на себя. Понял, нет, даже осознал, что устроил бы полнейшее безумие.

«Завтра пойдем в клуб. Выберем какого-нибудь парня, вместе, и я его поцелую».

Ее слова подстегивают.

Я думаю об этом не потому, что верю, что она это сделает. Нет. Просто я мысленно раздираю этого бедолагу на куски. Ничего еще не произошло, но я успел дойти до точки кипения. Разгон как на самой мощной тачке, сотка за три секунды.

Хочется выплеснуть из себя это дерьмо. Может быть, стоит поехать к ней?

Идея провальная. Не уверен, что справлюсь с лавиной эмоций, которые на меня обрушатся. Не видел ее чуть больше суток, а уже кроет не по-детски.

Из клуба выхожу в каком-то бреду, где-то на грани между сном и явью. Обернувшись, понимаю, что это, кажется, третья забегаловка за ночь.

Выбирал я их, видимо, по принципу: чем ближе рассвет, тем хуже заведение. Этот так вообще клоповник.

Упираюсь ладонями в крышу «Мустанга».

Сбоку летят вопросы в стиле: «Дай закурить».

Ловлю себя на мысли, что все время, что был здесь, ждал чего-то подобного. Все то дерьмо, что во мне скопилось, искало выход. Так вот он.

Посылаю «просящих» и прикрываю глаза.

Все идет по обычному в таких ситуациях сценарию. Толчок, удар. Отбиваюсь, кажется, даже ломаю кому-то нос, но как итог все равно оказываюсь лежащим на асфальте.

Башка раскалывается, левую руку вообще не чувствую. Переворачиваюсь на спину и смотрю в хмурое, едва побелевшее рассветное небо. Улыбаюсь. Становится как-то легче.

Сплевываю кровь, но ее вкус все равно застревает на вкусовых рецепторах.

Как попадаю домой, помню урывками. Зеленый глаз светофора, брошенная у ворот тачка, охрана…

Открываю глаза только к обеду и сразу вижу над собой взволнованное материнское лицо. Она всхлипывает, что-то тараторит.