А там каленые ядра доставят массу проблем зарвавшимся союзникам папистов, которые обнаглели настолько, что посмели напасть на английские владения. Может, пушки у них и получше, но корабли деревянные и горят ничуть не хуже остальных. Единственное, что настораживало, это «Тезей». Корабль развернулся бортом и находился далеко за пределами прицельного огня. До сих пор тринидадцы не бросали его в бой, если не считать их столкновение с другими пришельцами, появившимися недавно. Но там до сражения между Железными кораблями не дошло, тринидадцы захватили своего противника не в честном бою, а обманом. И вот «Тезей» здесь. Получается, что они не уверены в успехе, раз послали свой самый сильный корабль? И никто не знает, на что он способен. Во всяком случае, с лягушатниками два года назад он расправился играючи, а после этого стоял в заливе Париа и никуда не уходил. Пока не появились пришельцы на «Карлсруэ»…

Додумать свою мысль полковник Парсонс не успел. Три корабля тринидадцев еще не вошли в зону поражения береговой артиллерии, как борт «Тезея» окутался дымом, а спустя несколько мгновений над фортом раскатился страшный грохот. Что-то взорвалось в воздухе прямо над головой, хлестнув по пушкам, по каменным стенам, по земле и по стоявшим у пушек канонирам. Многие упали на месте, сраженные необычным оружием. Раздались крики раненых. Полковника тоже зацепило, но не сильно. Превозмогая боль, он поднялся и выглянул за парапет. Тринидадские корабли по-прежнему шли к берегу, совершенно игнорируя всех «купцов», стоявших на рейде. Это значит, что они идут не грабить «купцов»? А что же им тогда надо? Хоть дистанция была еще и велика, полковник Парсонс отдал приказ открыть огонь. Уцелевшие канониры бросились к орудиям. Но тут второй раз борт «Тезея» окутался дымом, и над головами защитников форта снова как будто раскололось небо, убивая и калеча тех, кто уцелел ранее…

Леонид внимательно наблюдал в бинокль за происходящим. Орудия форта так ни разу и не выстрелили. «Тезей» же не прекращал стрельбу шрапнелью, выкашивая орудийную прислугу, пока «зверинец» рвался к берегу. Другие береговые батареи, дополнительно установленные англичанами за счет снятых с кораблей пушек, были далеко и вести прицельный огонь не могли. А вести беспокоящий навесной, скорее всего, не хотели. Так как ясно видели, чем это грозит. А поскольку канонирами там были по большей части моряки с тех же «купцов», с которых сняли пушки, загнанные на эти батареи насильно, то говорить о высокой боеготовности такой артиллерии не стоило.

Но, тем не менее, следовало продемонстрировать всем, что бывает, если тринидадцам хотят сделать гадость.