Я обрадовалась и с готовностью вскочила на ноги. Надела легкое платье на купальник, и мы направились в бутик.

– Кстати, я Изабель Макгрант, здесь отдыхаю с мужем Коннором и его кузеном Николасом Макгрантом, – представилась незнакомка, пояснив: – Мы принадлежим к старому шотландскому клану, который возглавляет отец Коннора.

– Милана Лисовская. Из Москвы.

Я с восторгом смотрела на новую знакомую и не могла поверить, что вот так запросто разговариваю с шотландской аристократкой в энном колене. Потом я купила пару новых купальников, парео, пляжную обувь… ну и еще много всякой всячины, которой заняла обе руки. Но в душе пела от радости и удовольствия: день начался необыкновенно прекрасно!

Мы с Изабель, нисколько не отстававшей от меня по части покупок, отнесли обновки по номерам, заодно выяснив, кто где живет, и вернулись на пляж. Моя апатия растаяла как прошлогодний снег, я была полна сил и жаждала чем-нибудь заняться. Поэтому, недолго думая, приняла предложение Изабель поплавать и наслаждалась каждой секундой в ласковой теплой прозрачной воде. Как же давно мне не было так хорошо! Но к глазам подступили слезы, поэтому, нырнув с головой, поплыла к буйкам. Вынырнув и отфыркавшись, я увидела рядом с собой Изабель. Она напряженно посмотрела на меня:

– Милана, с тобой все в порядке?

Я улыбнулась и, доплыв до камня и ухватившись за него руками, рассказала о причине расстройства:

– Вспомнила, как четыре года назад отдыхала на море со своей семьей. Было хорошо и весело. Мы с братом дурачились от души. Представляешь, он младше меня на десять лет, а нас все принимали за погодков. Десятилетний мальчишка и двадцатилетняя девушка, а выглядели ровесниками. Три года назад они погибли в авиакатастрофе. Я осталась одна.

Изабель сочувственно прикоснулась к моей руке, но все-таки спросила заинтересованно:

– В какой клан входит твоя семья?

Я непонимающе уставилась на нее, а потом рассмеялась:

– Нет, Изабель, в России нет кланов, как в Шотландии. Да если бы и были, то… Понимаешь, мы с Кириллом родные по матери, а отцы у нас разные. Хотя отца лучше Виктора не найти во всем мире. Он самый хороший человек на свете. А мой родной отец исчез, когда мне не было еще и года. Но мама сказала, что он умер, раз не вернулся домой. Почему-то она в это свято верила. Но я его не помню и не знаю, где его семья и была ли она у него. Меня воспитывал Виктор, и его я считаю отцом.

Она снова очень пристально посмотрела на меня, а потом осторожно спросила:

– Значит, он хороший че-ло-век?

Я удивленно посмотрела на нее, не понимая, почему она так странно выделила последнее слово, и тоже спросила:

– Ну да! Я, конечно, понимаю, что сейчас хороших людей мало, тем не менее нам с мамой повезло встретить одного из них.