Именно здесь, на этом месте, она принесла себя в жертву, чтобы перенести беременную дочь в другой мир и всё сделать, чтобы никто не догадался, что её теперь заменяет другая девушка. А я не знала, что всё для неё обернётся так — безвременьем. Только хотела уйти, чтобы спокойно родить и вырастить ребёнка от любимого — ребёнка, которого у меня отняли бы, останься я в Керальсаге.

— Придётся пожертвовать многим, — звучали слова матери в ушах.

— Я просто хочу уйти. И не возвращаться, пока мой ребёнок не окрепнет.

Отчаяние, что сковывало моё сердце, когда я потеряла Маэля первый раз — как жениха, как избранника — так остро резало сердце. Будто впервые. Но уверенность матери, которая спрятала меня ото всех, кто разрушил нашу с любимым жизнь, придавала мне силы всё время. Даже когда я не помнила ничего.

Страшно эгоистичное желание — избавиться ото всех. Избавиться от боли — тогда оно казалось мне важнее всего. А теперь я понимала всю его излишнюю категоричность. Но уже ничего не исправишь. Нужно жить дальше. Наверное, мать хотела бы этого.

Я не увидела ничего чёткого, но когда отняла руку от остывшей груди Альбина, ощутила себя наполненной — не только вернувшимися благословениями, но и памятью, грузом свершившегося, который теперь готова была нести.

— Что ты сделала? — озадаченный возглас Геллена выдернул меня обратно в храм.

Я отшатнулась, когда почувствовала, как тело Альбина подо мной опадает, словно сдувающийся мяч. Отползла в сторону — и тут же оказалась в руках Маэля.

— Исконные, — тихо произнёс Тивадар, глядя, как мар-Говин растворяется, обращаясь чернильным туманом.

Как очертания его фигуры размываются, скручиваются в неровную спираль и утекают куда-то в глубины растресканного основания храма.

— Они что, забирают его? — я обвела мужчин взглядом.

— Кто их знает, — мрачно отозвался Лорант. — Но нам нужно уходить отсюда.

И едва только он смолк, под ногами задрожали камни. Что-то грохнуло, затрещало — и на головы нам посыпалась мелкая крошка. Маэль подхватил меня за талию, подгоняя, Геллен бросился освобождать замершую у алтаря Арину — и после недолгого замешательства, все в каменной пыли, мы вывалились наружу, а там бросились вверх по ступеням, пока и они не начали разрушаться.

Мы вернулись в имение шан-Кагаван только к рассвету. Всю дорогу я сидела, не шевелясь, в объятиях Маэля, а он размеренно гладил меня по спине и молчал. Мне не нужно было даже, чтобы он что-то говорил. Ничего не нужно было сейчас, кроме осознания, что он жив и рядом со мной. Память ещё пестрела белыми пятнами, но опорные моменты, на которых восстановится всё остальное, теперь ясно сияли в голове. Хотя уже не казались важными. Что было, то прошло. Теперь мне хотелось думать, что всё будет по-новому.