Сейчас я ощущала себя грязной как никогда. Ненавистное платье безнадежно разодрано, по телу прокатывала дрожь от нахлынувших воспоминаний. Грубые мужские руки будто до сих пор сминали нежную кожу. Губы горели от жесткого поцелуя. Больше всего сейчас хотелось опуститься в ванну, смыть с себя грязь рук варвара. И промыть рот с мылом. Потому что даже сейчас я ощущала солоноватый вкус его губ.

Выдохнула и обвела взглядом спальню отца. Все вроде бы осталось, как и прежде. Не хватало портретов покойной матери на стенах, и огромная чуждая взору шкура белого медведя устрашающе скалилась на меня с кровати.

Я не была здесь с того самого дня. Со дня, когда он погиб. Будто сейчас он войдет, как всегда сухо кивнет и спросит о том, как прошел день, о моих успехах. А напоследок все же мягко улыбнется и потреплет по волосам. Как когда-то давно, в детстве.

Но перед глазами тут же появилось такое яркое и такое болезненное воспоминание. Он погиб на поле боя и... я, конечно же, видела последние три мгновения из его жизни. Он сражался с гордо поднятой головой, погиб как герой... Но от этого ничуть не легче.

И отец знал о том, как все для него закончится.

- Если всю жизнь бежать в страхе от смерти, то для чего тогда жить? – голос отца пронесся эхом в воспоминаниях. - Запомни, страх — это удел слабых, дорогая моя. Нам не дано выбирать, как или когда мы уйдем из этой жизни. Но мы можем решать, как жить сейчас. Вот что главное.

- Но быть может, боги дали мне эту силу, чтобы предостеречь тебя! – помню, как я единственный раз в жизни расплакалась при отце. – Чтобы даровать тебе долгую жизнь! Чтобы ты построил сильную, могущественную империю!

- Твой дар лишь предупреждает, - отец тяжело вздохнул. – Смерть не обмануть, она не наш соперник. Это лишь часть пути. Помни об этом.

И я помнила. Помнила, но старалась жить, не смотря никому в глаза и считая дар богов своим личным проклятием.

Хотя сейчас именно этот дар облегчал заточение. Осознание того, что все вернется, обязательно вернется и станет почти как прежде вселяло такую хрупкую надежду. Нужно лишь время.

Замок за моей спиной щелкнул, и все внутри тут же сжалось. Неужели он решил все же обесчестить свой трофей?! Резко развернулась, но наткнулась лишь на фигуру незнакомого мне стража. Он не был похож на остальных - открытое лицо и приветливая улыбка на губах никак не вязались с образом сурового воина. И… он не рассматривал меня как добычу...

- Мне приказано сопроводить вас в вашу спальню, - он заговорил низким голосом. И добавил: - Только без глупостей. День суматошный сегодня, пожалейте старика.

“Старику” было навскидку около двадцати, может, чуть больше. Огненно-рыжие волосы коротко острижены, в отличие от большинства варваров. И вообще, о был каким-то другим.

Я молча направилась к двери.