Веронике немедленно стало стыдно за свою истерику. Она сделала глубокий вдох и постаралась взять себя в руки. Взглянула в большое зеркало и поразилась тому, до какой степени она сейчас не похожа сама на себя.

– Ладно, за меня не волнуйся, – сказала она, напоследок погудев в бумажный платок. – Мы полетим на частном самолете, так что преследователь в любом случае нас потеряет. С родителями Богдана я как-нибудь разберусь.

Ты же знаешь, я мастер импровизаций.

В прошлом году Вероника делала по заказу редакции большой материал о частной авиации. Она знала, как работает вся эта система, общалась с пилотами, бортпроводницами, менеджерами и даже уборщицами.

В такой же вип-зоне, как эта, ее кормили банановыми пирожными, поили коктейлями и загружали в массажные кресла, чтобы она прочувствовала кайф, который испытывают состоятельные путешественники, ожидающие вылета.

Сейчас ни о каком кайфе даже и речи не шло. Посадка в самолет прошла как во сне. Перед взглядом Вероники проплыла серая взлетная полоса, вся в солнечных ожогах, пропел свою металлическую песенку короткий трап, сверкнула ослепительная улыбка бортпроводницы.

И вот Вероника уже утопает в мягком кресле, пристегнутая ремнем безопасности, а напротив нее в позе утомленного лебедя сидит Лидия. При ближайшем рассмотрении стало заметно, что эта дама уже познакомилась с пластической хирургией – она выглядела как шикарная машина, пережившая пару-тройку аварий и аккуратно подлатанная автомехаником.

Пока самолет готовился к взлету и набирал высоту, все вели себя буднично, будто они всю жизнь летали в Грецию вот именно вместе с Вероникой. Медников сунул под голову маленькую подушку и прикрыл глаза.

Секретарь-телохранитель Андрей, не поймавший, судя по всему, никакого мотоциклиста, устроился позади всех и как-то незаметно слился с обшивкой салона. Наташа, вполне довольная тем, что выполнила все возложенные на нее задачи, сидела позади Лидии и делала заметки в бумажном блокноте.

И вот когда самолет наконец выправился и небо в иллюминаторе, несколько раз качнувшись, встало на свое место, Лидия отстегнула ремень, потянулась, потом кошачьим движением закинула ногу на ногу и, глядя Веронике прямо в глаза, металлическим контральто заявила:

– Пришло время поговорить по существу.

Итак, дорогая моя, признавайся, что ты сделала с нашим сыном?

На секунду весь мир застыл в ледяном безмолвии. Застигнутая врасплох Вероника почувствовала себя так, будто сидела в роскошном ресторане, ожидая порцию филейной части косули с пьемонтским ароматным сыром фондю, а официант подошел и засветил подносом ей по физиономии. Нужно было что-то отвечать, и отвечать правильно, иначе ее просто выбросят из самолета, взяв за лапку, как жабу.