— Я буду жить в женском общежитие, посещать лекции, обходить стороной вечеринки, и год в итоге пролетит незаметно.

Она кивает, выслушивая мой самообман.

— Хороший план, Тайлер, — подбадривает меня. — Только вот чем отличается это от твоего домашнего заточения? Мой план состоял в том, чтобы ты уже начала жить. А не сменила одну темницу на другую. Пойми же, наконец, твоя болезнь психологическая, а не физиологическая. Ты не покроешься чёрными пятнами, если кто-то дотронется до тебя. Не исчезнешь и не растаешь. Прикосновения чаще бывают приятными. То, что случилось с тобой, это, скорее, исключение из правил.

— Я знаю, я работаю над этим, — поспешно вставляю, не желая слушать то, что слышала на протяжении последних трёх лет.

Я, конечно, люблю Джоанну, и она хороший врач, но её маниакальное желание меня починить почти всегда вносит диссонанс в мою размеренную жизнь.

Почему я согласилась на психотерапевта? Из-за отца, в первую очередь. Из-за таблеток во вторую. Последний рецепт Джоанна выписала месяц назад. Она считает, что мне больше не нужны успокоительные, а мне они нужны. Особенно сейчас…

— Хорошо, — тихо вздыхает миссис Джонс, глянув на изящные часы на запястье. — У нас осталось пять минут и давай поговорим о том парне.

— Но мы говорили. Много-много раз, — закатываю глаза.

— Дверь в комнату с грохотом открылась, ворвались неизвестные, — начинает она, будто бы не слыша меня. — Что дальше?

Горько хмыкаю. Что дальше? Но я же ни черта не помню!

— Ничего нового я добавить не могу, — начинаю заводиться. — Он меня спас, а потом… больница! Всё!

Но это не всё. Его слова о том, что он не позволит больше мне навредить, всё это время сидят в моей голове и повторяются как заезженная пластинка. Я поверила ему тогда. Странно, это единственный парень, которому я смогла поверить, пусть и не знала, кто он.

Пыталась ли я его искать? Нет. Мне было стыдно, ведь я оказалась в том мотеле по собственной глупости. Только покидая больницу, не удержавшись, спросила у врача, о том, кто меня доставил. Но врач не знал, сказал лишь, что их было трое. И они исчезли так же внезапно, как и появились.

А ещё при выписке мне отдали кофту — единственную вещь, что была при мне. Это была его кофта. Кофта моего спасителя. Я это точно знаю. Как? Она хранила его запах.

Под действием какого-то странного порыва я тогда надела эту кофту поверх той одежды, что мне принёс отец. Она была мне велика, и я замоталась в неё почти дважды. Просунула руки в карманы, пальцы нащупали что-то маленькое и твёрдое. Поспешно извлекла предмет, долго крутила его перед глазами, прежде чем осознать, что это. Маленькая чёрная флешка — доказательство того, что самая ужасная ночь в моей жизни не плод больной фантазии и не ночной кошмар. Это реальность. Суровая, мерзкая.