И ничего уже не будет, как прежде…

Поднимаюсь с удобного кресла. Наше время истекло.

— Я пока не знаю, когда смогу прийти на следующий сеанс, — сконфуженно говорю Джоанне прежде чем уйти. — Завтра я уезжаю, а потом начнутся занятия, и вряд ли я смогу найти время…

— Я понимаю, — останавливает меня мисисс Джонс, — и не тороплю тебя. В любом случае ты можешь мне звонить.

Она тоже поднимается. Обходит стол, приближаясь ко мне, но не дотрагивается.

— Всё будет нормально, Тай, — говорит подбадривающе, легонько щёлкая пальцем мне по носу. — Я уверена, что завтра у тебя начнётся новая жизнь. И ты должна постараться впустить эту новизну, понимаешь? Я очень переживаю за тебя, твой отец переживает…

— Вы говорили с ним?

— Да, вчера, он звонил мне. И не надо так пугаться. Ты же знаешь, это только между нами, — сразу успокаивает меня. — Всё, чем ты делишься, остаётся здесь, в этих стенах. Я давно поняла твоё нежелание говорить отцу правду.

— Спасибо, — хрипло выдавливаю я. Хочу её обнять, но не решаюсь. Разворачиваюсь на пятках, салютую на прощание и поспешно покидаю кабинет.

Слёзы душат меня уже на улице. Это обычное последствие наших встреч с психотерапевтом, потому что я всегда вспоминаю ту ночь. Три раза в неделю после сеансов я оплакиваю её.

Но на этом всё! Наши сеансы окончены, пора справляться как-то самостоятельно.

Новый университет, новая жизнь…

— Добро пожаловать в университет Южного Коннектикута, — говорит отец, и мне слышится ирония в его голосе.

Мы проезжаем мимо учебного здания к кампусу с общежитиями.

— Ещё есть время передумать, — заговорщически подмигивает он.

Конечно, это не Йель, но туда я вернуться не могу.

— А мне нравится, — изображаю фальшивую заинтересованность, поворачивая голову в разные стороны и разглядывая проплывающие здания.

Через полминуты мы паркуемся возле нужного.

— Пап, совсем не обязательно меня провожать, — мямлю я, пока он выставляет багаж на газон рядом с общежитием. — Это же не первый курс, и, наверное, будет очень глупо заявиться… с папой, — криво усмехаюсь.

— Но я же должен помочь тебе отнести вещи, — захлопывает крышку багажника, оглядывая мои скупые пожитки. Чемодан и дорожная сумка — не слишком тяжёлая ноша.

Я тоже скептически смотрю на багаж, потом натягиваю на губы вымученную улыбку и дарю её отцу.

— Всё в полном порядке, пап. Я буду в порядке!

— Хорошо, — он грустно вздыхает. — Что ж, — мнётся на месте, запуская руки в карманы брюк, — тогда… иди…

Нерешительно наклоняется и целует меня в лоб. Вот и всё прощание. Отец боится меня обнять.

— Я позвоню, если что, — заверяю его и, прежде чем взять сумку, порывисто обнимаю. — Не переживай пап, со мной всё в порядке.