Но это Варвару не касается. Умершим надо прощать.

– Прощаю, – со спокойным сердцем сказала Варвара. – У тебя телефон вчера был выключен.

– Не заметил, что аккумулятор сел. – Митя опять врал и не замечал.

– Как же ты без телефона работал?

– А я… А у меня… Выходной дали… Съемок не было.

– Тому везет, кому выпадает выходной. – Варвара улыбнулась на прощанье. – Пока…

Она повернулась и пошла через садик к проспекту.

– Можно тебе позвонить? – крикнул он вслед.

Варвара не услышала. Живые не говорят с мертвецами.

Она села в джип и хлопнула дверцей.

– Сопляк тебя обидел? – спросил Тэд.

– Нет, – ответила Варвара. – Поехали отсюда…

Тэду очень хотелось знать, когда будет ликвидирован источник проблем его клиентов. Но он смолчал. Раз подчинился королеве, надо терпеть.

– Зачем? – не выдержал Тэд.

– Надо принять пересдачу по пьесам Шекспира. Зачет никто не отменял.

Тэд хотел сказать, что в такой момент – это не лучшая идея. Но послушно включил зажигание.

Толпа обреченных дожидалась своей участи.

Студенты помалкивали. Тишина стояла трудная. Говорить не о чем. И надежды не было. Дракон не знает жалости. Кто-то прочел одну пьесу, кто-то две, дни пролетели слишком быстро, чтобы подготовиться. Тут еще вчерашние поминки… Не до учебников было. Даже самые бойкие из курса помалкивали. Никто не острил. Шутки кончились. Студентки не стали краситься. Зачем переводить тушь, если все равно плакать.

Настроение окончательно убил Масарский. Пришел с вещами проститься перед отъездом: через два часа поезд с Московского вокзала. Он жал руки мальчикам, обнимал девочек, которые пустили первые слезы от жалости к нему и к себе. Масарский пытался ободрить, шутил, говорил, что, может, еще образуется. Каждый понимал: Макс старается, хотя ему тошно. Бросить учебу и уйти из института – тяжелое испытание. Театр для него закрыт навсегда. Остается в сериалах сниматься.

Ровно в полдень в коридоре появился дракон. Аспирант Ванзарова была строга, как меч. Бросив взгляд на курс молчащих ягнят, открыла замок и распахнула дверь аудитории.

– Масарский, вы первым, – сказала она тоном, от которого похолодели сердца студентов. – С вами быстро закончим… Остальных прошу подождать, я вызову…

Общая мысль посетила головы курса: какая жестокость. Мало того что по ее вине Макс забрал документы, так напоследок не может оставить его в покое. Что за чудовище?

Ему шепотом стали советовать не ходить или послать ее подальше. Масарский пожал плечами, помахал на прощанье и поплелся в аудиторию, волоча за собой чемодан. Вошел и закрыл старинную белую дверь. Как провалился в бездну. Кто-то из девушек тихонько вскрикнул. Актеры такие впечатлительные.