Так они дошли по накренившегося белокаменного здания в античном стиле с колоннами. Самое большое строение в волшебном торговом квартале.

Дункан старательно изображал восхищение писателем и изо всех сил не обращал внимания на гоблина, а посмотреть там было на что. Гоблин напоминал карикатурного карлика с длинными пальцами, большими ступнями и огромным крючковатым носом. Ростом не больше метра, зубы остры, как у одного африканского племени, с которым Хоггарту пришлось сталкиваться. Острые зубы говорят об агрессивности их расы.

— Ох, Гилдерой, вы, должно быть, отлично ориентируетесь в этих магловских бумажках! — Дункан всучил ему пачку фунтов.

 — Право слово, мне стыдно вас просить, но я совсем в них не разбираюсь. Вы же поможете их обменять?

— Я лучший в этом, доверься мне, — Локхарта распирало от гордости.

Добравшись к ближайшему гоблину, Локхарт картинно кинул на стойку пачку денег.

— Любезный, обменяйте на галеоны.

Недовольно поморщившись, будто делает одолжение, а не выполняет свою работу, гоблин пересчитал наличность и придирчиво осмотрел на свет каждую купюру. Ещё и какой-то металлической загогулиной возле них поводил.

Презрительное выражение лица ксеноса взбесило Дункана. Ему сразу вспомнились рассказы приёмной матери о русских банках и магазинах, где деньги могли швырнуть в лицо и работники часто грубили.

При этом Хоггарту пришлось и дальше изображать из себя восторженного дурачка не от мира сего.

— Вот ваши тысяча десять галлеонов два сикля пятнадцать канатов.

Мстительно скалясь, гоблин выложил горку монет на стол.

Дункан был готов к тому, что монет будет много, поэтому прихватил с собой аутентичные кожаные кошели.

В них он сгреб волшебные деньги. Сотню галлеонов он вручил Локхарту, который проводил остальные монеты жадным взором. Но даже этой сотне он был неимоверно рад, ведь это больше его месячного гонорара. Оттого он сиял ярче золотых кругляшей.

— Мистер Локхарт, спасибо вам за ваше творчество, — потрясал его ладонь Дункан. — Вы потрясающий волшебник! Я бы хотел получить ваш автограф, если можно.

— Конечно-конечно, мой дорогой читатель, — не сходила с его лица искренняя улыбка. — Где расписаться?

— Ох, не хотелось бы обременять такого занятого волшебника, но если сможете дойти со мной до книжной лавки, я бы приобрёл все ваши произведения, чтобы вы на них расписались.

Это честь для меня. Если можно, мистер Локхарт.

— Идёмте скорее, мой друг, — поспешил к книжному магазину Гилдерой.

— Ох, мистер Локхарт, как же я понесу ваши книги? Не в руках же? Вдруг уроню и испорчу это чудо? Мы могли бы по пути к книжному зайти прикупить сумку?

После столь щедрого пожертвования Гилдерой был готов на всё, кроме интима.