Мы выбрались наружу через заднюю дверь и прошли по темной аллее за киосками, окружавшими парк аттракционов. Толпа значительно поредела, но аттракционы еще работали – последние спазмы веселья в летней ночи.

– Тим сегодня дежурный на входе, – сказала я, обращаясь к затылку Арти. – Он пойдет с нами.

Вообще-то нам не разрешалось покидать территорию цирка, но я надеялась, что мы сумеем уговорить охранника.

– Нет! – возразил Арти. – Мы выйдем через служебный вход. Нас никто не увидит. И с нами никто не пойдет.

В телефонной будке под уличным фонарем была дверь с двумя створками и изрядно потрепанная телефонная книга, висевшая на цепи.

Я сильно разнервничалась, пытаясь вкатить в будку коляску Арти. Мне пришлось трижды оттаскивать ее назад, пока колеса не встали прямо.

– Успокойся, говна-пирога.

– Арти, у меня странное чувство. Как будто у меня есть волосы.

– Это мурашки, жопа ты с ручкой. Ты оказалась в большом, страшном мире, вот тебя и трясет. Давай, соберись. Возьми монетку у меня в кармане.

Монетка была завернута в бумажку.

– Номер – на листочке.

Я вскарабкалась на коляску Арти и принялась рассматривать телефонный аппарат.

Он приставил трубку к уху, держа ее плечом, а я с опаской опустила монетку в щель и начала набирать номер.

– Я никогда в жизни не разговаривала по телефону. А ты, Арти?

– Не отвлекайся, внимательно набирай.

Вскоре я услышала в трубке длинные гудки.

Через полчаса Арти, растертый мочалкой и порозовевший, лежал на животе на массажном столе. Я налила немного масла ему на шею и стала втирать его в гладкую кожу на голове и вниз – в мускулистые плечи и спину. Арти смотрел в стену широко распахнутыми глазами.

– Кому ты звонил? И зачем? – спросила я.

Его плавники слегка приподнялись, когда он пожал плечами.

– Не твое дело, жопенция. Давай, три сильнее.

Недавно мы купили новый фургон, значительно объемнее прежнего. Впервые в жизни у Арти и близнецов появились отдельные комнаты, пусть небольшие, зато свои. Цыпа спал в общей комнате на откидном диванчике. Шкафчик под раковиной на кухне был гораздо просторнее, чем в старом фургоне, и мама покрасила его изнутри в ярко-синий цвет под названием «Синдбад-мореход».

Я думаю, фургон был куплен на деньги, собранные папой в поездках с Цыпой, хотя дела в цирке тоже шли в гору.

В каждом городе, где мы давали представления, к папе буквально ломились артисты и циркачи всех мастей, ищущие работу и умоляющие посмотреть, что они умеют.

В новом фургоне Арти поставили массажный стол, обтянутый темно-бордовой кожей. Арти добился, чтобы стены у него в комнате задрапировали тканью такого же цвета. Понятия не имею, откуда он взял идею.

На следующий день папа с Цыпой вернулись домой на такси. Это был жаркий субботний день, публика валила валом.