Нравится представлять, как эти четыре коротких ствола целятся во всякого, кто будет мне докучать. Маленький пистолетик – большой урон. Но, конечно, револьвер сорок пятого калибра – моя любовь навсегда. У папы всегда были только они. На них я училась стрелять. Папа меня научил.

Она говорит без умолку, размахивая тяжелым клинком, а я хожу следом за ней и помогаю оттаскивать срубленное на поляну.

Похоже, Томас Р. Лик был единственным мужчиной в ее жизни. Ее речь строится по его образу и подобию. Я не была с ним знакома, ни разу не слышала, как он говорит, но знаю, кому она подражает. Мисс Лик двигается, как он. Она очень на него похожа. Ее взгляды на жизнь, предрассудки и гордость почти наверняка взяты от него. А я похожа на Арти.

Я думаю об Арти, скидывая на кучу, растущую на поляне, очередную охапку веток в пауках и шипах.

– Эй! Жопенция! – вдруг доносится до меня радостный голос мисс Лик. – Босс уехал! Бросай работу!

Вся раскрасневшаяся и растрепанная, она выходит на поляну из сумрака среди деревьев. Я тяжело опускаюсь на землю, борясь с тошнотой.

– Эй! Только не падай в обморок.

Она неуклюже гладит меня по горбу, треплет по затылку, так что мой парик съезжает на лоб. Я беспомощно хихикаю и машу на нее руками.

– Со мной все в порядке.

– Ты была красная, разгоряченная, а потом вдруг побледнела.

Я смотрю на нее снизу вверх и смеюсь:

– У меня был брат, он называл меня жопенцией.

Мисс Лик берется за ручки старенькой тачки, в которой лежат инструменты, и катит ее ко мне.

– Брат? Интересно. Он умер, да? Ты никогда не рассказываешь о семье. Я думала, ты сирота. «Рожденная от радости и смеха». Как-то так.

Она поднимает меня под мышки, как ребенка. Ненавижу, когда она меня поднимает. Слишком легко у нее получается. Мисс Лик аккуратно усаживает меня в тачку. Я стараюсь не злиться. Она качает головой.

– Держись крепче. Прокатимся с ветерком!

Мисс Лик бежит, катит перед собой тачку, в которой сижу я. Ветви деревьев над головой хлещут по небу. Ее розовое лицо улыбается мне, словно смеющаяся луна, всю дорогу до машины.

– Если бы я знала способ, как запечатать ей задницу, я бы его применила. И, возможно, зашила б ей рот и кормила бы через трубку под подбородком, – говорит мисс Лик полушутя, когда мы поднимаемся в лифте. Она стоит, засунув руки в карманы пиджака, легонько раскачивается на низких плоских каблуках и смеется, глядя на зеркальный, отделанный бронзой потолок кабины. – Сейчас поймешь, что я имею в виду. У этой мелкой профурсетки не осталось ни единого волоска. Теперь вся лысая, как ты. Радикальная мастэктомия. И все равно от нее веет сексом. Если бы ей разрешалось выходить из палаты, любой встречный мужик выпрыгнул бы из штанов и нашел бы в ней дырку, куда засунуть свой член.