Слава богу, в конце концов нас сочли… хм… неопасными и все-таки позволили зарулить на эстакаду, так что я более-менее успокоился, доехал до своих парковочных мест и обломался, обнаружив, что все они заняты чужими машинами — «Святогором» с номерами Министерства Обороны, гражданским «Престижем», двумя «Континентами» и тремя «Зубрами».

— Потерпите еще немного, мой господин… — мягко заворковала Валя, как-то почувствовав, что проснувшаяся ярость снова продавила блокиратор эмоций. — На следующей неделе Волконские, наконец, переберутся в Летний Дворец, и в этом особнячке снова воцарится тишь, гладь да божья благодать!

Барыня тоже попробовала отвлечь.

Но иначе — сообщила, что по дороге влезла в Сеть и посмотрела, как идут работы по расчистке котлована на месте родового гнездышка Ярослава Георгиевича, восхитилась скоростью работы военных строителей и пострадала из-за того, что Всеимперский Конкурс на проект нового здания еще даже не завершился.

— Я в порядке… — буркнул я, сообразив, что они пытаются мне помочь, загнал внедорожник чуть ли не в самый дальний угол «подземелья», заглушил двигатель, выбрался из салона, подождал своих дам и, заранее настраиваясь на очередную утомительную проверку, поплелся к входу в лифтовый холл.

Как ни странно, в этот раз нам повезло — за мгновение до того, как мы попали в цепкие ручки Конвойных, из подъехавшей кабинки вышел Сергей Геннадьевич Рахманинов,

сообщил подобравшимся воякам, что нас можно не досматривать, и затолкал в лифт. Барыню без каких-либо подсказок с моей стороны высадил на втором. То ли решив, что на нашей беседе с Волконскими ей делать нечего, то ли получив соответствующие инструкции.

А потом вдруг поделился «сверхценными разведданными» — сообщил, что государь и государыня еще не отдыхали, но пребывают в прекраснейшем настроении.

Для нас эта информация была неактуальна, ибо мы ничего не выпрашивали, но сам посыл придворного я оценил. Ибо прекрасно понимал, что он, по сути, продемонстрировал нам чуть ли не высшую степень приязни.

Чуть позже, в коридоре хозяйского этажа, мое настроение снова ухнуло в пропасть. Ибо в самом сердце владений Валентины Алексеевны, обычно тихом, спокойном и чрезвычайно уютном, оказалось на редкость многолюдно и шумно.

Хотя нет, не так: меня вывело из себя не количество людей, невесть зачем припершихся во Флигель Мятущихся Душ, и не негромкий, но очень «плотный» гомон, а недовольные, завистливые или, в самом лучшем случае, непонимающие взгляды, мигом скрестившиеся на нашей троице. А потом мы оказались в помещении, «назначенном» приемной «кабинета» Волконского, прошли мимо доброго десятка напыщенных аристократов, дожидавшихся своей очереди на аудиенцию, и услышали чей-то еле слышный шепот.