Один из них пил минеральную воду, двое других — кофе с ликером. Самому молодому из них было за сорок, самому старшему — шестьдесят три, люди солидные, держатся с достоинством. Не курят — здоровье берегут и говорят негромко.

— Как с нашим делом? — спросил средний по возрасту, в дорогом английском костюме, лысоватый дородный мужчина с благородным лицом.

— У меня есть достоверные сведения, что к делу подключается наш человек, так что не волнуйтесь, сбоев больше не будет, — ответил ему маленький пожилой человек с морщинистым лицом и острыми светлыми глазками. Разумеется, у него были имя и отчество, но его собеседники почему-то никогда ими не пользовались, предпочитая называть старика просто Арсеном.

— Я надеюсь на вас, — вступил в разговор самый молодой участник беседы, коренастый некрасивый мужчина с железными зубами в верхней челюсти. — Мне бы не хотелось терять людей, они у меня все как на подбор.

— А ты у них вместо дядьки Черномора? — усмехнулся Арсен. — Не бойся, дядя Коля, ничего с твоими молодцами не сделается, если не обнаглеют."

"Мужчина с железными зубами улыбнулся. Улыбка у него была странная, вызывающая ассоциации с транспарантной губной помадой: сам столбик помады мог быть лимонно-желтым или ядовито-зеленым, а на губах она вдруг расцветала малиновым или нежно-сиреневым цветом. Казалось, дядя Коля натягивал на лицо улыбку вальяжного и уверенного в себе человека, а сквозь нее проступали недоверие и настороженность.

— И все-таки, — настойчиво встрял мужчина в английском костюме, — каково состояние нашего дела?

— Дело практически не двигается, так что перестаньте дергаться, — презрительно скривил губы Арсен. — Девчонка топчется на одном месте, шаг вперед — два назад. Пусть работает, зарплату свою отрабатывает, к истине она пока даже в первом приближении не подошла.

— А если подойдет?

— А для этого и существует наш человек около нее, чтобы проконтролировать. Как только она сунется туда, куда не надо, ее за руку придержат, а мы об этом тотчас узнаем. Прошел уже почти месяц, и ничего страшного не случилось. Надо продержаться до третьего января. Если до третьего января ничего не накопают, за что можно уцепиться, дело приостановят и сунут в сейф, а тогда уж по нему точно никто ничего делать не будет. У них нагрузка — не дай Бог. Приостановленными делами заниматься времени нет.

— От моих ребят что-нибудь потребуется? — спросил тот, кого назвали дядей Колей.

— Надо будет — скажу. А пока пусть сидят тихо. Не приведи Господь им за что-нибудь в милицию попасть. Особенно этому… как его… который быструю езду любит.

— Славик?

— Вот-вот, он самый. Скажи ему, пусть машину в гараж поставит и ездит на метро. Того и гляди, какому-нибудь гаишнику попадется, дурак безмозглый.