Снял, бросил, порылся в стопке, выбрал самую балахонистую, с надписью «Хургада» и рисунком оскаленной акулы, — вроде как эта нормально. В каком году мы в Хургаду ездили? Уж и не помню.

Вспомнил, что кроме завтрака в самолёте сегодня ничего не ел. В огромном холодильнике на кухне не было вообще ничего. Что ж они тут так жили-то?.. При наличии солидного пресса валюты в сейфе-тайнике. Ничего не понятно… И элькиного компьютера нет. Уехали? Куда? Почему не забрали валюту и золото?

Владимир в задумчивости потёр нос, и чуть не вскрикнул — больно!.. Он было совсем уже забыл про происшествие в аэропорту. Вот и напоминание — про то, что отец говорил, про то, что «всё у нас тут очень быстро меняется!» Действительно, меняется… И полицейский, гад, golliwog, только рыло в сторону отвернул, типа он ничего не видел, и вообще — не его это дело. А форма и автомат — это наверное, чтобы его самого не обижали, не больше. О, что это, я брюзжу? — поймал он себя на мысли, — Я что, недоволен что дяденька-полицейский не кинулся меня защищать?..

Владимир рассматривал свою физиономию в небольшое зеркало на стене: опухает нос-то, оно и неудивительно. Ещё мне синяка не хватало… — он с огорчением потрогал кончиками пальцев переносицу. Повернулся в профиль, скосив глаза, постарался рассмотреть нос сбоку, — а может и ничего, обойдётся, надо только чем-то перехватить зарождающуюся гематому. Хорошо бы настой бодяги, — нету, конечно. Свинцовой примочки тоже… Тогда зубную пасту, из тех, что «жгучие», — тогда, глядишь, обойдётся просто желтизной и опухать не станет, наложить толстым слоем — и пусть жжёт, пока не засохнет; кажется у меня такая в рюкзаке, сейчас и надо сделать, некому меня сейчас видеть, похожу с белой нашлёпкой на переносице… Он не то чтобы был влюблён в свою внешность, «Нарциссом» он отнюдь не был, но вполне сознавая свою привлекательность для слабого пола, не считал нужным к внешности относиться наплевательски… а то ещё девушки любить не будут, хы! А девушки в его жизни занимали отнюдь не последнее место.

Занимаясь сейчас своей переносицей, он всё вспоминал это дурацкое происшествие, — ну не ожидал, не ожидал, что вот так вот, совершенно неспровоцированно, походя… потому и не уклонился, не ушёл нырком, — с реакцией всё было в порядке. Раскис, домой приехал, расслабился, здравствуй Родина, обними своего блудного сына. А она, рукой этого чурки, — н-на в нос, — не расслабляйся, отымеют! Ну и на том спасибо, в смысле и за напоминание о бдительности спасибо, постараюсь соответствовать и больше не попадаться на дурняк; и за то спасибо, что сразу не пристрелили, вот в Штатах так вполне бы… Что, в Штатах это было бы невозможно?..