— Хороши ребята, клянусь Геркулесом!

— Хвала эдилам! Отобрали самых лучших…

— Стыдно вспомнить! Это были какие-то человечки с ламповой крышки…

— Вот уж верно! Дунешь на них — и повалятся…

— Ох, смотри-ка! Вон тот… «большой щит» в третьей паре… Узнаешь ли его?

— Клянусь Кастором! Да это же Зенон, письмоводитель Септимулея, эрарного трибуна! Как он сюда попал?

— Я слышал, будто накрыли красавчика, когда он забавлял свою госпожу, жену казначея…

— Вот дурак казначей! Сам дал огласку, выставил себя на посмешище!..

— Дешевый человечишко!..

— Раб-то чем виноват? Делает, что велят. Лучше бы посадить быку на рога эту ночную вазу!..

Все же Ювентина еще не была уверена, что это действительно Мемнон, а не кто-нибудь другой, носящий то же имя.

Когда «самниты» поравнялись с помостом, на котором сидела Ювентина, взгляд ее выхватил обнаженное плечо гладиатора и… продолговатый рубец на нем. Сомнений быть не могло! Мемнон получил эту рану в поединке с Гарпалом! Значит, сообщение Береники было ложным! Это действительно Мемнон, он жив, но ему еще предстоит драться и остаться в живых!..

Первая их встреча произошла в разгар минувшего лета, накануне Аполлоновых игр.

За день до этого Ювентина и еще двое молодых рабов, выполняя приказ господина, пришли в Рим из альбанского имения. Жизнь в городе не сулила ей ничего хорошего — Ювентина хорошо знала, что ее ждет…

Мать незадолго до смерти попыталась уговорить Аврелия, чтобы тот устроил Ювентину в школу танцовщиц. Это была ее заветная мечта. Она думала, что такой красивой девушке, как ее дочь, со временем удастся заработать нужное количество денег, и она выкупится на свободу. Она знала, что актерам и танцовщицам даже в неволе часто перепадают деньги и подарки. Но Аврелий и слушать ее не захотел, лишь грубо выбранил.

Мать заболела и умерла, не дожив до весны. Ее похоронили на фамильном кладбище Аврелиев у дороги, ведущей мимо Альбанского озера к Ариции. Ей было всего тридцать четыре года…

Рим встретил Ювентину сильнейшим проливным дождем. Первой, с кем познакомилась и подружилась она в доме Аврелия, была двадцатидвухлетняя гречанка Береника, уже мать двоих детей. День выдался прохладный. Ювентина и ее спутники долго шли под дождем, пока добрались до города. Береника, несомненно, спасла ее от простуды. Прямо с порога она увела ее на женскую половину дома, помогла снять с нее промокшую насквозь одежду и закутала в свой теплый плащ. Говорила она почти без умолку.