А я знаю одного трактирщика, перед домом которого этот ученый раб сидел на цепи…

— Семьдесят тысяч — последняя цена, — сказал Клодий.

— Нет, мой друг. Видят боги, не хочется мне тебе отказывать, но…

И Клодий, махнув рукой, отступился.

— Я потому из пролетариев перешел в сословие всадников, — сказал он с плохо скрытой досадой, — что никогда не позволял себе лишних трат на женщин.

Ювентина глубоко вздохнула. Она взяла у мальчика пустой поднос и вышла из триклиния.

— Какой захватывающий был торг — и никакого результата, — с насмешкой произнес Дентикул.

— Отчего же? — вдруг приподнялся на своем ложе Минуций. — Раз Клодий отказывается, то я возьму девушку по предложенной цене…

— Еще один свихнулся! — захохотал Дентикул.

Все остальные, позабыв о еде, уставились на молодого повесу изумленно и недоверчиво.

Ни для кого из присутствующих не было тайной, что Минуций основательно увяз в долгах. Самые осторожные из римских ростовщиков уже отказывали ему в займах, другие кредитовали его небольшими суммами. Минуций же всех уверял, что в Капуе пустил огромные деньги в рост и что у него там больше должников, чем кредиторов в Риме.

— Оставь, Минуций! Где ты возьмешь столько денег? — пьяным голосом вскричал Либон.

— Может быть, он обыграл в кости самого принцепса Эмилия Скавра, — предположил Сильван.

— Ну, так как же, Волкаций? Согласен ты или нет? — спросил Минуций, не обращая внимания на колкие реплики окружающих.

— Надеюсь, ты не забыл про те сорок тысяч сестерциев, которые должен мне вернуть в февральские календы? — после небольшой заминки в свою очередь спросил Волкаций.

— Можешь не беспокоиться. Если я сегодня получу девушку, то в феврале отдам тебе и плату за нее, и причитающийся с меня долг вместе с процентами. Но, повторяю, девушку я хочу увести с собой сегодня же…

— Я предпочел бы наперед получить задаток, — сухо сказал Волкаций.

Волкаций усмехнулся и некоторое время раздумывал.

— Хорошо, — наконец произнес он и, щелкнув пальцами, подозвал к себе домоправителя, который в продолжении трапезы неотлучно находился в триклинии.

— Весы, таблички, — отрывисто приказал он.

— Слушаюсь, господин, — сказал домоправитель, направляясь к двери.

— И Ювентину сюда! — крикнул ему вслед Волкаций.

Пока все это происходило, за столом царило молчание. Потом все разом заговорили.

Клодий чувствовал себя уязвленным.

— Вспомнишь мои слова, — с кривой улыбкой говорил он лежащему на соседнем ложе Тицинию, — этот легкомысленный молодой человек плохо кончит…

— Но если Минуций без денег, на что же он в таком случае рассчитывает? — спросил озадаченный Тициний.

— Вот и мне невдомек! — пожал плечами Либон.

— Какая хитрая бестия, этот Волкаций! — тихо говорил на ухо своему приятелю Дентикулу.