Я сам хотел с тобой поговорить, один на один… Без этих… Прости дурака старого.

— Да не волнуйтесь, пожалуйста, всё хорошо будет.

— А ты оптимист, да? — сочно и красиво, как это умеют только кавказцы, говорит передний пассажир.

Он поворачивается и улыбается, правда улыбка на его лице выглядит крайне зловещей и не предвещающей ничего доброго.

— Стараюсь, — улыбаюсь я в ответ. — А вы кто такие, можно узнать, ребята?

— Ребята, — хохочет передний и переглядывается с водителем, а мой сосед справа ещё разок врубает мне локтем по печени.

Я, как могу, блокирую его удар, но, всё равно, неприятно.

Какого хера, пардон за мой французский. Я поворачиваю к нему голову и максимально спокойно предупреждаю:

— Ещё раз так сделаешь, я тебя ударю.

— Чё сказал? — ржёт передний пассажир. — Хан, смотри, чтобы пацан тебя там не урыл, в натуре. Ты кто такой, чудила?

— Я, Бро. А ты кто такой, чудила?

Тот начинает ржать ещё громче.

— Ой, насмешил, — выдаёт он сквозь смех. — Чё за Бро? Я не слыхал. Пацаны, вы не слыхали? Кто за тебя сказать-то может, Бро?

— Цвет может, — начинаю я издалека.

— Это на Урале что ли? Где твой Цвет? Ещё кто?

— Может Ферик Ферганский сказать, — постепенно выкладываю я козыри.

— Этот тоже хер знает где, я чё его из Ферганы повезу? Так любой может сказануть. Вон, типа Ферика спроси, он скажет. Поближе если нет никого, значит дурилка ты картонная, а не Бро.

— Поближе Абрам имеется, — хмыкаю я. — Остановись у автомата, позвоним, перетрём.

— Абрам? — переспрашивает передний пассажир и повернувшись ко мне высоко поднимает брови. — Это который Мамука Кутаисский?

— И чё, прям ты знаешь его? — растягивает он губы в улыбке. — Лично, да?

— Могу и тебя познакомить.

— Слышь, Хан, а этот Бро не тот пионэр, что с Абрамом на нашей поляне потоптаться решил?

— Так это мы неплохой улов взяли да? Ашотик нам, наверно, спасибо скажет, да? Так вот, значит, какой ты Бро. Ну-ка, Хан, въ*би ему ещё разик.

Хан, вероятно, чувствует себя очень уязвлённым моим предупреждением и, чтобы утвердить своё доминирование, с удовольствием откликается на призыв переднего пассажира. Он снова замахивается, на этот раз так, чтобы удар оказался максимально сильным.

Но я не собираюсь испытывать на себе его мощь и срабатываю на опережение.

Я выбрасываю кулак вправо и назад, как манэки-нэко, японский фарфоровый котик, который машет лапкой и приносит удачу. Но я не котик, поэтому бью максимально хлёстко, резко и совершенно неожиданно, да ещё и мощно. Мощно, насколько возможно, конечно. Плечу очень больно, но нужно ведь возвращаться к прежним кондициям.

Удар приходится в нос. Раздаётся хруст и всхлип. Мне не нравится доставлять людям страдания, но иногда они просто не оставляют выбора. Некоторые по-другому не понимают.