— Тир нужен, — киваю я. — В хозяйстве вашем тир предполагается?

— Ну, я предварительно в училище договорился, с батей твоим, кстати, что будем приходить стрелять.

— Не разговаривал ещё, надо провентилировать.

— Короче, надо как-то по одному стволу всё это проверить. Собаки, китайский ТТ подсунули.

— Ну, так и калаши все китайские.

— Это да, наши нельзя было. Потом, может быть, в следующие разы…

— Ладно, — кивает Скачков. — Где оружейку будем устраивать?

— Пока в дровяник положим и поленьями закидаем, а когда место подготовим, перенесём. Надеюсь, через несколько дней уже.

Я выбираю один ТТ и засовываю за пояс сзади. Блин тяжёленький, конечно. Если выпадет, беда будет. Надо, сделать бумагу с заявой, типа нашёл, иду сдавать в милицию. У меня в девяностые был кореш, Санёк, он несколько лет так ходил. С пушкой и бумажкой. Правда, когда его приняли, бумага эта, не очень помогла, но там помимо ствола ещё другие вопросы были. Нервы ему изрядно помотали, но посадить так и не посадили. Не зря у него кличка Зорро была.

Закончив с тяжёлой физической работой, мы уезжаем из ставки.

Завозим домой Платоныча, и, поскольку парней я уже отпустил, я прошу Скачкова подкинуть меня к «Кавказской кухне». Цветовские там постоянно тусуются. Пока его нет, придётся пообщаться с ними.

В это время кафе полное. Контингент, конечно, специфический, лихой и дерзкий. Но не весь, вперемешку с какими-то совершенно ботаническими ниишниками и их жеманными дамами.

Вместе с клубами дыма в воздухе переливается напряжение, каждую секунду готовое вылиться в конфликт. Пьяно смеются девушки, производящие впечатление опытных и доступных.

Вокруг них крутятся здоровые парни с хищными и пропитыми глазами.

Рожи те ещё. Юный комсомолец, хоть и со стволом за поясом, выглядит здесь довольно чужеродно. Я останавливаюсь посреди зала, привлекая заинтересованные взгляды любителей докопаться.

— Не меня ищешь, миленький? — хрипло смеётся над ухом довольно молодая девка с начёсом и яркими бирюзовыми тенями.

— Э, чё-то я не понял-на! — тут же доносится недовольный пьяный бас. — Ты чё, сука, бабу мою лапаешь?! Иди сюда-на!

Девка хохочет, чувствуя себя, должно быть, роковой, желанной и привлекательной.

Я снимаю с себя её руку и молча направляюсь к столику, где сидят Карп и Михась толстый, жилистый коротко стриженый кент с бесцветными бровями и ресницами. За всё время ни разу не видел на его лице улыбки.

— Здорово, пацаны, — киваю я, и в тот же момент на плечо мне ложится тяжёлая рука.

— Ты чё, сука, не понял? — говорит обиженный ухажёр, чья возлюбленная только что вероломно меня ласкала.

Навстречу ему тут же поднимается Карп, один из лейтенантов Цвета.