Оказалось, что одна из них представляет собой бывшую чью-то усадьбу, которую Курганов отреставрировал за огромные деньги, превратив ее в современно оборудованное жилище. В усадьбе имелся даже небольшой театрик, и Курганов изредка устраивал у себя вечера для творческой элиты, где, случалось, игрались пьески новых авангардных талантов.

Другая дача представляла собой большой каменный дом, который писатель построил раньше. Он был вполне обычным, разве что вкуса побольше, чем в массовой «новорусской» застройке.

Третья же являлась его старой дачей, еще с советских времен, доставшаяся от родителей. Ее он тоже перестроил, превратив в нечто среднее между русской избой и альпийским «шале».

Так на какой же из них Тоня???

Алексей теперь располагал телефонными номерами всех трех дач, а также номером мобильного Курганова. Можно попытаться выяснить местонахождение писателя путем прозвона…

И Кис набрал первый номер. Автоответчик. Второй номер. Автоответчик. Третий номер… Автоответчик.

Это не значит, что Курганова нет ни на одной из дач. Он мог принадлежать к той породе людей, которые никогда не снимут трубку прежде, чем не услышат на автоответчике голос звонящего. Или, увидев на определителе незнакомый номер, - не снимут трубку вообще.

Мобильный же не имел смысла: по нему не установишь, где находится в данный момент Курганов. Только разве со специальной аппаратурой милиции. У детектива там были надежные связи со времен его сыщицкой работы на Петровке, но вот времени у него не имелось на то, чтобы раскручивать тяжелую милицейскую машину…

…Кирилл вытянулся рядом с Тоней, уткнулся лбом в ее плечо и закрыл глаза. Хорошо бы погрузиться в обморок или сон, как она… И никогда не просыпаться. Или проснуться и понять, что тебе снился кошмар!

Тонино плечо было теплым и живым. Ее нежная кожа обещала наслаждение, а наслаждение обещало будущее… Только, кажется, будущего у них не было. Осталось только прошлое… Да и то, надолго ли???

Воспоминания затопили Кирилла. Воспоминания о той недолгой жизни, которую он успел прожить. Сцены из детства и из школы, родители, сестра, друзья… Потом вдруг всплыли спектакли, роли, которые он играл. Не великие роли, но как же бездарно, как плоско он их играл! Как это понятно теперь, сейчас… Только уже никогда не исправить. Ничего не исправить. Ни роли, ни жизнь…

Мысли его улетели так далеко, что он резко вздрогнул от шума. Кирилл обернулся: отбойный молоток, ревя и содрогаясь, высверливал периметр прямоугольника, нарисованного на бетонном полу. В воздухе заметалась пыль, свечи по периметру погасли.

Тоня шевельнулась, - видимо, до ее сознания долетел грохот. Она открыла глаза и выглянула из-за плеча Кирилла. Отбойный молоток уже взрывал бетон в самом центре прямоугольника.