- Гера, прошу вас, не надо…

Замерев на секунду, - жестко замерев всеми мышцами, напряжение которых Тоня ощутила, - Гера разжал руки. Шумно выдохнув, отошел от нее. Постоял неловко и сел на стул. Некоторое время царило молчание.

- Дайте мне позвонить, Гера… - нарушила тишину Тоня. - Пожалуйста… Мой мобильный у вас ведь, да?

Тоня, не видя другого стула в комнате, села на пол, натянув на колени рубашку. Тишина длилась. Гера, не шевелясь, сидел на стуле, расставив колени и уперев в них руки, глядя куда-то в сторону.

- Герасим, - снова решилась Тоня. - Дайте мне позвонить!

Пустой, неосмысленный взгляд в ответ.

- Пожалуйста… Герасим… Вы слышали, что Писатель пообещал мне на завтра… Вы можете пожалеть меня, ну хоть немножко?..

Герасим молча поднялся, сходил куда-то и принес Тоне мобильный.

И тут Тоня осознала, что не помнит телефонов Александры! А уж тем более детектива Алексея Кисанова. Ее записная книжка была в сумочке, а сумочка осталась в доме..

Тоня уже почти успела отчаяться, как вдруг сообразила, что Александра звонила ей накануне, и номер ее телефона должен быть зарегистрирован во «входящих звонках». Тоня посмотрела: так и есть, вот он, номер ее сотового, ура!

Набрала. Номер не отвечал.

Неудивительно: глубокая ночь, а все нормальные люди отключают свои мобильники на ночь. Услышав автоответчик, Тоня заговорила, подбирая слова: присутствие Геры ее стесняло.

Она на даче у Писателя… Фамилии Тоня не знает. Адреса тоже не знает…

Взгляд на Геру с просьбой о подсказке - тот не шелохнулся.

- На даче есть, кроме Николая Сергеевича, садовник Герасим и питбуль Муму, - упавшим голосом добавила она в телефон. - Вернее, Питти…

Тоня отключилась. Она сказала в телефон все, что могла. Гера угрюмо молчал, понимая, что совершил оплошность, принеся Тоню к себе и дав ей позвонить.

- Что он собирается сделать со мной завтра? - спросила Тоня.

Гера не ответил. Наверное, преданный служитель Писателя, которому был обязан выходом из суицидных настроений, он не сказал бы Тоне, даже если бы знал.

Но он не знал. Николай Сергеевич сообщил ему только о том, что планы на завтра меняются. Но какие планы? В какую сторону меняются?

- А у него… У Николая Сергеевича, были раньше такие… Подобные идеи?

- Нет, - наконец, разомкнул губы Гера. - У него случались приступы гнева, - но…

Тоня подождала. Гера вымучил из себя:

- …Но так далеко это никогда не заходило.

- И что же мне делать, Гера? Как спастись?

- Вы заступитесь за меня? Вы мне поможете? Вы же не такой, как он… - Тоня искала слова, искала ключ к наглухо задраенной душе этого крестьянина, никого не любившего, кроме своей собаки, и никого не почитавшего, кроме своего хозяина. - Вы любите вашего питбуля… Потому что он живое существо.