Видимо, был стопроцентно уверен в том, что портрет получится никудышным и можно будет со спокойно спящей совестью отрубить горе-художнику голову Но поскольку портрет висел на почетном месте, бояться за жизнь художника уже не стоило.

— Это… — Кащей запнулся, — лучше я потом наглядно продемонстрирую, вы не против?

— Ладно, только не забудь, — Ларриан поглядел в сторону толпы и радостно улыбнулся: — Я на минуту, господа, увидел старых знакомых!

Мимо них прошли изрядно озадаченные происходящим царевич и царевна. Выслушав последнее приветствие и поздравление, они пригласили гостей к столу, а сами направились к трону, поговорить с царем. Кащей прислушался к их тихому разговору.

— С ума сойти, какие гости пошли! — делился своими впечатлениями обескураженный царевич. — Что это на них нашло? Были такие замечательные поздравления, спокойные, без изысков. Но нет, какому-то идиоту это показалось слишком пресным. Давай стихами говорить! Господи боже!

— А что, оригинально звучало, — отозвалась не менее обескураженная царевна. — Стихи — это очень романтично! Хотя согласна: «Я подошел к тебе своей любовью безмятежной окрыленный, я видом был твоим загадочным плененный» — это графоманство. Зато от чистого сердца. И белый стих у кого-то звучал.

— Это был серый стих, а не белый! — с толикой мрачности проговорил Эрнест. — А плясовая — это тоже романтично? Ну ладно, гопак с речитативом — это внушает уважение, исполнение песни с игрой на ложках — тоже ничего, но зачем устраивать настоящий театр мимики и жеста?! Я не профессионал, я не знаю, что они хотят сказать своими телодвижениями, чего издеваться-то?

«Не вынесла душа стихов поэта…» — сочувственно подумал Кащей.

— Тихо-тихо! — прошептала Лилит. — Не так громко, люди услышат. Может, они ночами не спали, репетировали номера, а ты возьмешь им и настроение испортишь?

— Они их не репетировали, они их откалывали, — возразил Эрнест. — Последний вообще посудой жонглировать начал! Хорошо хоть, официанты быстро принесли новые тарелки взамен разбитых. Перед гостями неудобно.

— Перед теми, которые пели и плясали? — уточнила царевна. — Да брось ты! Здесь все веселятся.

Мимо них с радостно светящимся взглядом пробежал обнимающий бочонок гость неопределенного сословия. Счастливая, но недоуменная парочка притихла, взирая на него с неподдельным испугом.

— Я и вижу, — мрачно сказал Эрнест, когда гость затерялся в толпе.

— Что это с ними сегодня? — изумилась Лилит. — Раньше были вполне нормальными людьми. Может быть, они сами нервничают?

— Им с какой стати нервничать, дорогая? Не у них помолвка!

— Не знаю, — Лилит пожала оголенными плечами. По белому с оранжевым оттенком праздничному платью пробежали искорки от микроскопических блесток.