И тихонько вышла, прикрыв за собой дверь.

Джен вслед за Шарль получила «отлично с отличием» и выскочила в коридор. Рапи уже не было – унеслась на занятие по магии огня с магистром Рийсом. У Ивы проблем с артефактами быть не должно, она успела помочь и отправить подруге паучка с извещением о том, что девушки встретятся вечером.

А сейчас – много дел. Очень. И первым пунктом – башня профессора Дин.

Длинный хвост вязаной шали исчез за шкафом. Профессор на правах гостеприимной хозяйки отправилась наконец за своим знаменитым киселем.

Пакетик с лимонными пирожными, перевязанный ярко-зеленой ленточкой, стоял нетронутым. Опоссум потянулся, зевнул, почесал ухо задней лапкой. Понюхал пакетик. Посмотрел девушке в глаза и, отвернувшись, сделал вид, что спит.

– Чай, миленький. Я виновата, я знаю. Очень-очень виновата перед тобой! Ну прости меня, дуру. Чай, пожалуйста!

Зверек не шелохнулся. Джен поняла, что ничего не выйдет, и с тяжелым вздохом потянулась к пакетику. Придется отдать его Дин. Чай не примет. Он никогда ее не простит.

Крыс успел первым. Схватил пирожные и, поставив добычу за спину, на безопасное расстояние, уставился на девочку.

– Просто хочу понять, Ярборро. Неужели способность метко кидать эти демоновы кинжалы для тебя важнее жизни друзей?

– Нет! Чай! Конечно же, нет.

Недоверчивое шуршание обертки и снисходительно-довольное чавканье говорили о том, что опоссум все же почти сменил гнев на милость.

– Тогда зачем? Зачем ты это сделала? Одна?

– Одна – потому, что не хотела никого впутывать.

– И как? Получилось?

Если бы Джен не знала, что болотный опоссум смертельно ядовит, то наверняка догадалась бы. Настолько едко это прозвучало.

Девушка тяжело вздохнула, понимая, что она это заслужила. С минуту принцесса теребила золотой кантик на рукаве ученической мантии. Затем, будто на что-то решившись, быстро заговорила, не поднимая глаз:

– А зачем… Сама не знаю. Меня как будто что-то подталкивало. Этому было практически невозможно противостоять!

– Зов Духов… Верю. – Крыс удовлетворенно кивнул каким-то своим мыслям и задумчиво вытащил очередное пирожное.

– И потом… – Джен замялась.

– Что? – Воздушный бисквит с лимонным кремом застыл в воздухе на пути к перепачканной сахарной пудрой мордочке. – Что потом, Ярборро? Говори!

– Понимаешь, мне хотелось… Испытать, пройти. То же, что и она. Стать такой же. Я подумала… Может, мы тогда станем, наконец, ближе. Потому что мама, она… Вроде вот она – рядом. Но ее как будто нет. Понимаешь? Глупо, конечно.

Маленькие глазки-бусинки были полны сочувствия, но что хотел сказать опоссум, она так и не узнала, потому что появилась профессор Дин.

– А вот и кисель. Садись, девочка. Садись.

Последний кусочек исчез.