И вот он… перед разгневанной и растерянной Владычицей Руфаль.

– Ярборро, – выдохнула она наконец. – Опять Ярборро!

За окном прогремел гром, свечи вспыхнули, и первые маслянисто-черные, тяжелые капли поползли по стеклу. А ведь с тех пор, как Аль нашлась, дождя в столице не было!

– Мама. – Лорри наплевал на этикет. Просто подошел, сел рядом. Обнял. – Мама, я полюбил.

Ее дрожь он почувствовал слишком хорошо. Рассердился. Как будто смертный приговор огласил, право слово!

– Сынок! Как же так…

И она закрыла узкими ладонями лицо.

Лиандр подошел. Похлопал сына по плечу. То ли признавая за сыном право на нежданную любовь, то ли обещая поддержку.

– Пожалуй, тебе пора.

– С вашего позволения, матушка.

Лорри поднялся, поклонился.

Руфаль кивнула. И снова замерла.

– Вот почему так?! – спросил принц у отца, когда они вышли из гостиной.

– Ей надо свыкнуться с этой мыслью, – улыбнулся Лиандр. – Она сейчас мне мою маму напомнила. Та вздыхала точно так же, когда узнала, кого полюбил я.

– В прямом. Думаешь, мои обрадовались? Я и Владычица. Абсурд же.

– Почему? Ты силен, умен. И… мама тебя любит! – Лорри почувствовал обиду за отца.

Лиандр благодарно улыбнулся.

– Мы встретились на представлении лучших выпускников военных училищ. Я сопровождал своих. Меня к тому времени уже перевели на учебную работу. И… я увидел ее. И все… Без нее мир стал блеклым. Ненужным. Даже нет, не так. Без нее мира не стало. Так, наверное, правильнее.

– А… потом? – Лори осторожно нарушил долгое молчание супруга Владычицы.

– Потом? Потом… мысли. О пропасти между нами. Мой род… Мы бойцы. Всегда на службе. Но… И рядом с троном не стояли. К тому же возраст – я намного старше. А она… на тот момент – совсем девочка.

– Но ведь демон, если он оторван от любимой… Гибнет.

Лиандр кивнул. И добавил с бесконечной нежностью:

– И она пришла сама. Ко мне…

– Тогда ты как никто должен понять меня.

– На самом деле, Лорри, и я, и мама тебя понимаем. Но… твоя избранница не демон. И дело даже не в том, что она Ярборро.

– Она знает, что демон, которого предала возлюбленная, сходит с ума и гибнет? Способны ли люди вообще на любовь, подобную нашей?

– Мы с матерью боимся за твою жизнь. Ни больше ни меньше.

– Я понимаю. Но… это МОЯ жизнь.

– Живая! – Кара бежала к дочери. – Дженни, солнышко! Девочки! С вами все хорошо?!

– Нормально, – буркнула Дженни. Но все же позволила матери себя обнять.

– Мы с отцом так испугались!

– Мам. Да там не о чем было беспокоиться. Ну что ты…

Слезы текли против воли, оставляя на маске следы.

– Простите нас, – тихо сказала Шарль.

А Ива и сама расплакалась.

Конвоируемые куратором, студентки ушли на занятия.

– Посидят по карцерам, одумаются, – проговорил у нее за спиной Алан.