Рязанцев залпом выпил ледяной воды, закурил и нарочито спокойно спросил:

— Почему у нее такое лицо? Ее пытали?

— Ну, это не ко мне, это к медэксперту, — пожал плечами Арсеньев.

— Ваш эксперт пьян. От него за версту разит.

— Евгений Николаевич, успокойтесь, эксперт вполне грамотный, он вам все объяснил, — укоризненно заметил Птичкин, — может, вы поедете сейчас домой? Вам надо отдохнуть. У вас еще будет возможность побеседовать с майором, и не раз.

— Что там было, кроме выстрела? Ограбление? Ее пытали? Насиловали? Я должен знать! — повысил голос Рязанцев, нарочно не обращая внимания на майора и приближая свое плакатное лицо к Арсеньеву почти вплотную.

Сейчас эта мужественная физиономия совсем не годилась для съемки. Пот тек градом, ко лбу прилипли мокрые темные пряди, глаза покраснели, губы пересохли и запеклись.

— Ничего, — сказал Арсеньев, — ничего не было, ни насилия, ни ограбления. Убийца вошел в квартиру и выстрелил ей в затылок. Она даже не успела проснуться.

Краем глаза он заметил, как одобрительно шевельнулись усы Птичкина.

— Но тогда почему так изменилось лицо? — закричал Рязанцев.

 — Почему распух нос, откуда эти пятна на коже? Почему такие воспаленные, окровавленные губы? Что с ней сделали?

— Евгений Николаевич, ее убили, — Егорыч положил ему ладонь на плече. — Поехали домой, а?

— Да, сейчас поедем, — кивнул Рязанцев, уже вполне спокойно. — Обыск был? — обратился он к Птичкину.

— Нет еще. Нам нужен человек, который хорошо знает квартиру. Она ведь жила одна, и трудно понять, пропало ли что-нибудь из вещей, бумаг, ценностей. Нам неизвестно, какие суммы она могла держать дома, какие у нее имелись ювелирные украшения, — важно объяснил Птичкин, — при первоначальном осмотре вроде бы все на месте, никаких следов ограбления, в квартире идеальный порядок.

— Что? — Рязанцев достал платок, вытер лоб, помахал рукой перед носом у Птичкина. — Идеальный порядок? Можно подробней?

— Не понял, — Птичкин кашлянул, — как это — подробней?

Рязанцев резко отвернулся от майора и опять обратился к Арсеньеву.

— Вот вы, — он покосился на погоны, — вы, майор, должны знать точно. На полу что-нибудь валялось? Одежда, белье, халат, полотенце?

— Ничего не валялось.

— А где? Где все это было?

— Одежда и белье в гардеробной комнате, халаты и полотенца в ванной.

 — Арсеньев вдруг отчетливо вспомнил, что в спальне действительно он не заметил ни одного лишнего предмета, даже тапочек. Гильз от двух смертельных выстрелов тоже не нашли.

— Что на ней было надето? — спросил Рязанцев совсем тихо.

— Совсем ничего, кроме часов и украшений.

— Каких именно украшений?

— Серьги, кольца, образок на цепочке на шее… Экспертизу еще не проводили, но и так понятно, что все это очень дорогие вещи.