Он совсем забыл о том, что никогда не делал ей предложения, настолько был оскорблен, представив себя в столь нелепой позе.

Разочарованная его ответом, девушка в то же время не могла не радоваться, что своими вопросами поставила его в неловкое положение.

– А как насчет цветов? Вы, случайно, не преподносили мне букет, когда сказали: «Я был ничем, пока ты не подарила мне свою любовь, Шерри. Ничем, пока ты не ворвалась в мою никчемную жизнь?»

Стивен понял, что она торжествует, заведя его в тупик, и потрепал ее по подбородку.

– Вы просто ребенок, – сказал он с облегчением, заметив, что она нисколько его не боится.

 – Я зашел, чтобы пригласить вас в кабинет. Мое семейство соберется там с минуты на минуту на совет.

– Что за совет? – спросила Шеридан, закрыв книгу и положив ее на место.

– Речь пойдет о вас, о том, как наилучшим образом ввести вас в общество, – рассеянно ответил Стивен, наблюдая, как она встает на цыпочки, и пытаясь не замечать, до чего она привлекательна в кажущемся простеньким платье персикового цвета с высоким оранжевым воротником и идеально подогнанным по фигуре лифом, который, несмотря на плотность, подчеркивал каждый изгиб ее соблазнительного тела.

"

"Отдохнув за ночь, Стивен проснулся в отличном расположении духа. Впервые с того злосчастного дня, как с Шерри случилось несчастье, он перестал испытывать тревогу за будущее девушки. Его родственники согласились подыскать ей жениха, и этот план казался теперь Стивену не только идеальным, но и вполне осуществимым. Охваченный энтузиазмом, он с самого утра отправил родственникам записку с просьбой представить ему, во–первых, перечень подходящих женихов, а во–вторых, тоже в письменном виде, список мероприятий, с помощью которых можно наилучшим образом ввести девушку в общество.

Теперь, когда перед Стивеном появилась конкретная задача, он взялся за ее выполнение с такой же целеустремленностью и решимостью, с которыми брался за другие дела и, как правило, добивался успеха. Подобно брату и некоторым, очень немногим представителям великосветского общества, Стивен предпочитал вести свои коммерческие и финансовые дела сам, причем, по общему мнению, ему это удавалось просто блестяще.

В то время как другие аристократы все больше и больше увязали в долгах, считая коммерцию компетенцией купеческого сословия, недостойной их, Стивен неуклонно увеличивал свои и без того обширные владения. И не только потому, что считал это разумным. Просто ему доставляло особое удовольствие всякий раз убеждаться в правильности своих расчетов и нравилось то возбуждение, которое он испытывал от успешного получения доходов и их прибыльного вложения.