)

Открываю мини-холодильник и вытаскиваю бутылочку «Гран Марнье». Свинчиваю пробку и отпиваю несколько глотков. Моментальное тепло щиплет в горле. Да, пить одной нехорошо, но немного алкоголя – это то, что мне сейчас нужно, чтобы не умереть от одиночества и тоски.

С бутылкой в руке выглядываю в открытое окно и слушаю звук уличного движения в раскаленном воздухе. Снаружи все кипит жизнью, и понимание этого утешает меня. Я хочу уснуть у этого окна, избежав кошмаров, которые снятся в кроватях отелей, и дождаться здесь наступления утра. Завтра, когда я включу телефон, мне потребуется много сил, чтобы объяснить, рассказать, понять… чтобы сказать правду, чтобы попрощаться и пойти по новой дороге, которая ведет к сердцу. Но я не боюсь. Смотрю на небо, недостижимое – закрытое дымчатым занавесом городского освещения. Мысли возвращаются на два часа назад, когда Леонардо был внутри меня и я прижималась к нему.

Я уже переживаю то, что должна буду сказать и что Филиппо от меня ожидает. Мне вспоминается фильм, который мы видели вместе, «Любовь моя, помоги мне» с Альберто Сорди и Моникой Витти. Та сцена на пляже в Сабаудии, когда она признается ему, что любит другого и не может ничего сделать, чтобы противостоять этому чувству. Я желаю себе, чтобы для меня эта встреча закончилась лучше, чем для Витти, хотя у Филиппо есть прекрасный повод, чтобы мне наподдать.

А вот и он, я вижу его издалека – сидит за столиком в ожидании. Он напряжен, в солнечных очках и нервно подрагивает ногой. Когда он видит меня, то прислоняется к спинке стула и глубоко вздыхает. Словно говорит: «Вот он я перед тобой. Давай, вонзай лезвие сюда, прямо в сердце».

Мы говорим уже полчаса и пока живы, без царапин и слез. Я заказала кофе, он стакан воды. На наших лицах читается, что ни один из нас не спал ни минуты, отравленный тревогами и болью.

Филиппо вовсе не ненавидит меня, как я надеялась (или не показывает этого). Его страдание пока не перешло в злость. Думаю, для этого понадобится время. Он пришел сюда без надежды вернуть меня, заставить изменить решение: он хорошо меня знает и понимает, что я не истеричка. Если я сделала нечто подобное, то потому, что так решила и не вернусь назад.

Я пытаюсь уверить себя, что человек, сосредоточенный на том, чтобы сложить вчетверо салфетку, не может быть разозленным. Пока еще не знаю, является ли это просто наблюдением или доказательством того, что мы не созданы друг для друга. Сейчас я уже сомневаюсь в том, что за парой мы были. Действительно, Леонардо удалось набросить тень на мою историю с Филиппо. Пожалуй, между нами никогда не было всепоглощающей страсти, а просто единение душ, обусловленное взаимным вниманием. И, конечно, очень приятное единение, но оно оставило после себя что-то горькое и неправильное.