Я пытаюсь найти ту решимость, которая нужна, чтобы проглотить полезное, но очень горькое лекарство. Мне не просто оставаться уверенной в этом решении, которое продолжает уплывать от меня, ускользать, как угорь.

Потом вздыхаю и начинаю быстро писать. Нажимаю кнопку ОТПРАВИТЬ, при этом ледяная дрожь поднимается по спине. Я слишком поздно понимаю, что мои пальцы послушались не команды мозга, но убийственного импульса, появившегося изнутри.

Привет. Я слышала твое сообщение.

Ок, до завтра. Ты знаешь, где меня найти.

Вот что я написала. Закрываю глаза и встряхиваю головой. Я безнадежна. Мне не хватало только раздвоения личности… какой бред!

Чувствую одновременно вину и облегчение. Наверное, так себя чувствуют алкоголики, когда пробуют первый глоток спиртного после долгого воздержания. Эмоции вновь вспыхивают, когда мой телефон опять загорается и появляется эсэмэс с номером Леонардо (я не ввела его в память, все равно это ни к чему). Я вовремя останавливаюсь на пороге ванной. (Обычно он не отвечает на эсэмэс, а сейчас ответил.)

То же место, в четыре.

Несколько слов, ничего необычного: ну и почему же я чувствую себя так? Ну хватит уже, надо собраться с силами и вернуться в комнату. Филиппо ждет меня с еще включенным ночником. Похоже, ему совсем не хочется спать, он настроен заняться любовью.

Когда я вхожу в комнату, понимаю, что мои подозрения не беспочвенны. Вижу в его глазах желание, даже поклонение, глубокую потребность во мне. Я ищу его языком, потом снимаю с него футболку, обнажая торс. Он берет меня за ягодицы, а я позволяю руке скользнуть на его член, лаская его сквозь ткань трусов. Просовываю руку под резинку и пробираюсь сквозь волоски. Сжимаю крепко. Он издает гортанный стон. В мгновение освобождается от трусов.

Филиппо снимает с меня комбинацию, лаская языком шею до плеч, потом наклоняется промеж моих коленей и целует влажные губы моего гнездышка, я хочу его, хотя мое желание неопределенное, запутавшееся, и поэтому я ищу визуального контакта с ним.

Когда Филиппо ложится сверху, чтобы овладеть мною, и начинает двигаться, я подстраиваюсь под его ритм и обнимаю его. Я принадлежу ему. По крайней мере, сейчас и здесь.

Пока я прилежно заполняю черновик, мне приходит в голову мысль спросить о Мартино у Паолы. Видимо, она что-то знает.

– Послушай, ты видела в последнее время Мартино?

– Мальчишку? – она изучающе смотрит на меня с насмешливым выражением, опустив салатовые очки на нос. – Ну, если уж ты ничего не знаешь… – говорит с саркастической ухмылкой.

Качаю головой, хотя мне уже понятно, на что она намекает.

– Ну-ну, не притворяйся, – продолжает, обмакивая кисть в емкость с красным, – будто он приходит сюда, чтобы смотреть на картины Караваджо. Скорее он смотрит на тебя.