Это конечно не как на авто, физически ускорение не чувствуется, и ориентироваться можно только по приборам, которые в данный момент показывали двести тридцать километров в час.

Спустившись до привычных мне полутора тысяч, и разогнавшись почти до двухсот сорока, мотор неожиданно заглох.

— Но-но-но! Вася! — Предупреждая мой возглас, заорал дядя Саша, — Не бздеть! Василий, не бздеть!

Я внутренне, а может быть и внешне, сжался. Рёв двигателя пропал, и если не смотреть в окна, только завывания ветра говорили о том что мы летим. На мгновение я даже почувствовал себя Иваном из сказки, кукурузник так громко скрипел, что мне казалось это не самолет, а попавший в шторм летучий корабль, вот только сказка вот-вот закончится, и на землю мы грохнемся очень даже по-настоящему.

Но стрелка высотомера говорила обратное, сначала она замерла на месте, а потом медленно поползла вверх. С полутора тысяч мы поднялись до тысячи шестьсот, а скорость снизилась до ста восьмидесяти. Падать кукурузник почему-то не собирался.

Дядя Саша тоже вёл себя совершенно спокойно, словно для него это было совершенно нормально, он постоянно что-то крутил и чем-то щёлкал, тихонько бормотал себе под нос, но вслух ничего не говорил.

Я же боялся спрашивать.

Станица осталась позади, пройдя над ней на высоте тысяча двести метров, мы снижались, но похоже дед делал это намеренно, потихоньку пихая штурвал от себя. Оглядевшись я заметил уходящую в сторону устья колонну из десятка машин, это означало что всё идет по плану, и одна из групп уже пошла на позицию, а вторую или еще не собрали, или она ушла раньше.

Хотели ещё вывезти из села детей и женщин, но уходить никто не пожелал, поэтому кроме пары «засадных полков» никаких отъезжающих быть не должно.

Вообще укрытий у нас было достаточно, есть и бетонное зернохранилище, и здание котельной — там вообще без окон и стены метровые, но думаю люди обойдутся погребами и подвалами, на своей земле и умирать не страшно, так вроде говорят.

У меня тоже погреб есть, и не один, надо будет что-то придумать там со светом, одежды принести, воды, еды какой-нибудь. Наверное в тот что не под домом, а отдельный, прямо на огороде.

На тысяче метров круто развернулись, потеряв при этом почти половину высоты, и выровняв самолет относительно полосы, дед пошел на посадку.

Скорость быстро падала, стрелка дрожала на восьмидесяти, еще быстрее мы снижались, и в какой-то момент мне показалось что самолет просто завис в воздухе, потом отмер, земля приблизилась, толчок и знакомый скрип ""уазовских«тормозов.

Я выдохнул.

— Что это было? Что с мотором? — вопросов было больше чем ответов.

— А что с мотором? — явно издеваясь, ухмыльнулся дядя Саша, — с мотором всё замечательно. Это называется посадка с имитацией отказа двигателя.