Уэстклифф встретился с ней взглядом, казалось, он не был шокирован и не осуждал её.

— Вашим отцом был лорд Трени? — спросил он.

— Мы были знакомы. Он охотился в моём поместье. — Граф замолк, а потом продолжил. — Я приглашал его с семьёй, но он всегда предпочитал приезжать один.

Едва ли это было сюрпризом. Отец Пандоры считал трёх своих дочерей паразитами. Мать тоже не особо ими интересовалась. В результате, Пандора, Кассандра и Хелен иногда не видели родителей месяцами. Удивительно, но воспоминания всё ещё были способны причинять боль.

— Мой отец хотел, как можно меньше дел иметь со своими дочерьми, — прямо сказала Пандора. — Он считал нас наказанием. — Опустив голову, она пробормотала: — Очевидно, я доказала его правоту.

— Я бы так не сказал, — голос графа потеплел, в нём слышалось доброжелательное сочувствие. — Мои собственные дочери неоднократно уверяли меня, что любая благоразумная, жизнерадостная девушка порой может попадать в переплёт.

— Этот конкретный «переплёт» надо немедленно расплести, — вставил лорд Чаворт. — Я отведу леди Пандору обратно к её компаньонке. — Он повернулся к мужчине, стоящему рядом с ней. — Я предлагаю вам сейчас же отправиться в Рэвенел-Хаус, чтобы встретиться с её семьей и принять соответствующие меры.

— Какие меры? — спросила Пандора.

— Он имеет в виду брак, — напрямик ответил молодой человек с холодным взглядом.

По ней пробежал тревожный холодок.

Лорд Чаворт самодовольно её прервал.

— Я думаю, что вы перестанете возражать, когда узнаете, что человек, стоящий перед вами — Габриэль, лорд Сент-Винсент, наследник герцогства.

Пандора замотала головой.

— Лучше я буду поломойкой, чем женой пэра.

Прохладный взгляд лорда Сент-Винсента скользнул по её поцарапанным плечам и разорванному платью и медленно вернулся к напряжённому лицу.

— Дело в том, — тихо сказал он, — что вы отсутствовали в бальном зале достаточно долго, чтобы это смогли заметить люди.

Пандора начала осознавать, что попала в настоящие неприятности, те, что не смогут быть решены с помощью простых объяснений или денег, или даже влияния её семьи. Пульс эхом отдавался в ушах, словно стук барабана.

— Нет, если вы позволите мне прямо сейчас вернуться. Никто никогда не замечает моего присутствия.

То, как он это сказал, не было похоже на комплимент.

— Это правда, — отчаялась Пандора, говоря быстро, ещё быстрее соображая. — Я — желтофиоль. Я согласилась выйти в свет только, чтобы составить компанию моей сестре Кассандре. Она моя двойняшка, милее и красивее меня, а вы тот муж, которого она надеялась заполучить. Если позволите мне её привести, то сможете скомпрометировать, и тогда я выйду сухой из воды.