Замерев у манометра, он удовлетворительно крякнул и вернулся обратно в кресло. Я же остался возле котла, наблюдая в небольшой глазок за тем, как огонь пожирает тело изменённого.

— Да не боись, через час там даже костей не останется, — заверил кочегар. — Чайку́?

— Не откажусь, — кивнул я и уселся напротив, на скамью у крохотного журнального столика.

— Полтинник с тебя, — бесцеремонно заявил кочегар, наливая мне бледный, но очень душистый чай в кружку.

— Угу, — кивнул я и выудил из кармана перехваченную резинкой связку из пяти серебряных прутков.

— Ясно. Значит, мимо.

— Не понял? — приподнял брови я.

— Я могу и задержаться, если надобность есть.

— Может, и есть, — неопределённо пожал плечами мужик.

— Так ты говори, чего надо?

— Тебя как звать-то?

— Брак, — уже второй раз за сегодня представился я.

— А я Митрич. — Он протянул сухую, пропитанную угольной пылью ладонь. — Ты чай-то пей, он полезный. Я сам травы собирал.

— Угу, — буркнул я в кружку, как раз делая глоток.

— Из-за фамилии. Барков я. А Брак как-то само прилипло, со школы ещё.

— Ясно. Ну так тебе подходит, — хмыкнул Митрич. — Ты ж нынче — браконьер?

— Выходит, что так, — ответил я.

— Кого? Морзе, что ли? Или ублюдка его, щенка этого?

— О как, — скорчил рожу кочегар. — Он, вообще-то, герой.

— Герой — на жопе геморрой, — передразнил Митрича я. — В очко пусть меня поцелует, герой хренов. По-твоему, это нормально, что мы людоедов в крепости пускать стали?

— Сидел бы ты сейчас здесь, если бы я так думал, — резонно заметил он.

— Так что за работа?

— Заехал к нам тут один, на прошлой неделе. Инженер бывший, а может, и нынешний. Мукомольный запустить хотят. Только с его появлением здесь люди пропадать стали, а девятый отдел даже не чешется. Всем насрать, — в сердцах отмахнулся Митрич. — Он, видите ли, шишка важная. Тьфу! В общем, доказать ничего не можем, а за самоуправство сам знаешь что нынче бывает. Ну так что, возьмёшься?

— Я же не киллер какой? — усмехнулся я.

— Чего? — прищурился Митрич.

— Да я слышал, не глухой. — Он изменился в лице. — Вали давай отсюда!

— В смысле? — опешил я от столь резкой смены настроения.

— Вали, говорю, пока я в тебе дыр не наделал. — Кочегар потянулся к обрезу. — Ещё раз тебя здесь увижу, дружине сдам!

— Придурок, — выдохнул я и поднялся со скамьи.

— От придурка слышу, — огрызнулся он и для убедительности взвёл курки.

— Да ухожу я, ухожу, — примирительно подняв руки, ответил я.

Выйдя на улицу я лишь усмехнулся и, вставив в зубы самокрутку, чиркнул бензиновой зажигалкой. Горький дым ворвался в лёгкие, вызвав приступ кашля. Слишком уж крепкий табачок попался, никак не привыкну.

Я выглянул из дворика и, осмотрев пустынные улицы, забрался в салон машины. Немного поёрзал, устраиваясь поудобнее, и снова усмехнулся.