Плюнув на всё, я выдохнул отработанную смесь и наполнил лёгкие новой. Придав рукав к носу, я захрюкал в попытке задавить рвотный рефлекс, но это было выше моих сил. Мало того, что вонь была слишком густой, плюсом ко всему воздух под одеялом оказался горячим.

О стерильности оперируемого можно было смело забыть. Зато мне полегчало.

Рукавом я вытер остатки блевотины с губ и принялся за работу. И с первого же удара оценил прекрасную правильную заточку и удобство инструмента. Он рассёк рёбра, будто вместо них там находились сухие прутики. Буквально нескольких хороших ударов хватило, чтобы прорубить достаточное окно и добраться до сердца. Дальше в дело пошёл нож.

Я держал драгоценный орган в руках уже спустя две минуты. А затем грязно выругался, так как впопыхах попросту забыл прихватить с собой полотенце.

Но второй раз сюда нырять я не собирался. А потому просто сунул сердце под куртку и прижал его к себе, пряча от солнечного света. Одеяло же просто отбросил, так как в сохранении трупа не было необходимости. И замер с открытым ртом, глядя на то, как устроенный мной пожар уже охватывает третий этаж многоквартирного дома.

Зрелище было завораживающим. Огонь гудел, будто вырывался из сопла реактивного двигателя, а его жар доставал даже сюда. А я находился от пожара метрах в пятнадцати, справедливо полагая, что этого будет достаточно.

— Кажется, пора валить, — хмыкнул я и, подхватив оружие и топор, отступил от пожара ещё на несколько метров.

Здесь уже более-менее спокойно переупаковал сердце в полотенце, ещё раз бросил взгляд на пожар и поспешил к машине. Настроение резко улучшилось. Мало того, что я всё-таки смог добыть то, ради чего всё это устроил, так попутно отправил на тот свет пару десятков уродов. В том, что они смогут выжить в таком пожаре, я очень сильно сомневался.

Прыгнув в машину, я запустил двигатель и потянулся за бутылкой с водой, чтобы поскорее прополоскать рот. Ароматы в нём витали ещё те, а потому следом в губах появилась сигарета. С наслаждением я втянул в лёгкие дым и наконец-то сумел избавиться от противного палёного привкуса.

— Вот теперь можно жить, — хмыкнул я, бросая на себя взгляд в зеркало заднего вида. — Ну и рожа…

А выглядел я и в самом деле не очень презентабельно. Лоб покраснел, брови и ресницы исчезли, а вместе с ними испарилась и часть уже успевшей отрасти чёлки.

Может, у Мичмана машинка для стрижки найдётся, чтобы хоть шевелюру подровнять? Впрочем, ладно, вначале нужно до него добраться и заполучить информацию. В идеале бы дружбу завести, но у меня немного другие планы.

Ничего, по ходу разберёмся. Возможно, он расщедрится и замолвит за меня словечко перед своими. И я не имею в виду команду теплохода.