— Думаю, нам с тобой будет очень горячо, Кристина. Я уже представляю нашу брачную ночь. Думаю, мы останемся довольны друг другом.

— Ты же сказал, что к нам в спальню никто лезть не станет! — рассердилась я. — Так что забудь о совместных ночах, Булат! Никакой брачной ночи и послебрачной и тому подобное! Ублажай себя сам.

— Ещё посмотрим, — оскалился он и неожиданно положил свою горячую ладонь мне на коленку и повёл её вверх, задирая платье!

Ударила его по руке и сбросила наглую конечность с коленки.

— Забудь, понял? Нас свяжет только соглашение и не более того!

— Хм, как скажешь, дорогая невеста. Как скажешь, — а сам улыбнулся так, словно задумал какую-то пакость.

«Но ничего, ничего. Ты не на ту напал, Булат», — подумала я коварно. — «Я ещё устрою тебе веселье за те страдания, что пережил мой отец и сёстры. Я не добренькая девочка, а злопамятная стерва».

— Насчёт «ублажи себя сам», ты погорячилась, Кристина, — заговорил он снова. — Если будешь меня динамить, то не удивляйся, что у меня появится любовница или любовницы.

— Ты меня так напугал, — картинно ахнула я и даже прижала руки к груди, а потом тихо рассмеялась и сказала нормальным голосом: — Если у тебя появятся любовницы, то ты сам и разрушишь свою же легенду. И мне придётся изображать из себя не счастливую жену, а разъярённую тигрицу.

— Тигрицу попридержи для спальни, дорогая, — не унимался он.

— Господи, ты невозможен! — вспылила я.

— Стараюсь быть таким, — улыбнулся он.

Покачала головой. Сомневаюсь, что у Ахметова даже при реальной, даже любимой жене не будут любовницы. Он же настоящий кобель! Ахметов ни разу не появлялся на публике с одной и той же женщиной больше двух раз. Все они были одного типажа: высокие, холёные, одетые по последнему писку моды. Да, он считался горячим мужчиной, любителем женщин, но непристойных или дебоширских выходок за ним никогда не значилось. Ахметова волновали его компания, репутация и свободная от обязательств жизнь. Ему в принципе не нужна жена при таком образе жизни и мысли.

Я подумала, подумала и решила сделать его жизнь за эти два года максимально некомфортной.

Почему я так вредничаю, спросите вы? По логике, я должна быть паинькой и чуть ли не ноги ему целовать, что освободил моего отца. Ага, разбежалась, конечно! Да ни за что!

Мой отец не виновен — это раз. Он шантажом вынудил меня выйти за него — это два. На самом деле, это я спасаю его зад от потери компании и разорения — это три. И четыре — Ахметов с первой же встречи, с первого взгляда начал меня бесить одним своим лишь существованием, независимо от того, что он был весьма и весьма привлекательным мужчиной. Только спеси и самоуверенности в нём было излишне много, но ничего, спесь я с него быстро собью.