— Его лицо ожесточилось, стало более резким и даже злым. — Ты будешь хорошей женой, будешь улыбаться всем моим знакомым и друзьям, будешь рассказывать на камеры, как счастлива со мной и любишь меня и тому подобное, поняла?

— Если это чисто деловое предложение, ты ведь не станешь тащить меня в постель? — решила я уточнить один нюанс.

— Это мы ещё обсудим, — усмехнулся Булат, остановив свой похотливый взгляд на моей груди, которую как вторая кожа обтягивала чёрная ткань платья. — Но сейчас для меня в приоритете дело. Хотя, признаться честно, я рад, что ты оказалась хорошенькой, Кристина. Два года жить с женщиной, которая вызывает брезгливость и отсутствие стояка — это добровольный ад.

Ха! Да я тебе и так устрою ад, Булат!

— Главное, веди себя убедительно и будет всем хорошо, — добавил он.

— Я тебя услышала и поняла, — сказала и ехидно улыбнулась.

— Не скалься, Кристина. Я прекрасно помню твои слова насчёт того, что ты покажешь мне рай, — спустил меня этот гад с небес на землю.

Моя улыбка моментально померкла. Да, я это говорила, но имела в виду лишь разовую встречу, а не два года.

Я уже открыла было рот, чтобы возразить и высказать своё мнение, но поняла, что не стоит этого делать. На кону — свобода моего отца. Закрыла рот и, улыбнувшись ему мило, сказала:

— Конечно же, дорогой.

Булат в удивлении выгнул одну бровь и довольно оскалившись, сказал:

— Так-то лучше. Мы заключим с тобой брачный договор, в котором будет один пункт…

Я напряглась. Вот так и знала, что есть подвох. Я чувствовала себя так, словно мне предлагают заключить сделку с дьяволом.

— Который гласит, что в случае распада нашей «семьи», ты, получишь хорошую компенсацию. Делить с тобой всё своё имущество после развода я не намерен, как ты понимаешь, но отблагодарить отблагодарю. Твоя награда будет щедрой, Кристина и можешь не благодарить.

— И не думала, — произнесла я кисло. Благодетель хренов. — Ещё вопрос, насколько убедительно должны выглядеть наши отношения? Я должна притворяться хорошей женой везде или есть места, где я смогу быть самой собой?

— Жить будешь в моём доме, где есть слуги. А слуги, как ты понимаешь, имеют уши, — был его ответ. — Но никто не станет соваться к нам в спальню.

— Понятно, — сказала я со вздохом. Два года мне придётся играть в любовь к Ахметову. Боже, какая гадость.

— Ну что, дорогая Кристина, ты не изменила своего решения, стать моей женой?

Я посмотрела на него и увидела в его глазах намёк на… неужели страх? Или это просто волнение? Булат переживал. Ему и правда, было важно моё решение. Я ведь, можно сказать, и правда, лучший вариант в его ситуации. Буду молчать, буду «любить» его на глазах у всех, буду его женой, в буквальном смысле. Он терпеливо ждал моего ответа.