- Этого не может быть, - Герман замотал головой и снова направился к барной стойке. – Я не верю своим глазам! – бухтел себе под нос, уверено двигаясь вперед.

“Это точно она!” – воспаленный мозг, кажется, сошел с ума, талдыча одно и то же, но мужчина игнорировал.

  Мобильный, нужный номер – и снова голодный зверь проревел теперь уже в трубку:

- Слышишь, Вольский, ты совсем охренел?

- Вижу, наш сюрприз тебе понравился, - усмехнулся мужчина на другом конце провода. – Герман, дорогой, расслабься и получай удовольствие.

- Зачем? – Полонский произнес вслух, а мысленно добавил:

  Догадаться нетрудно, но все же…

- Мы дарим тебе девочку на неделю, - веселился Вольский, пребывая в хорошем настроении. – Хочешь, убей ее, а хочешь…

– Неделя, говоришь? – Герман перебил своего собеседника, а после перевел взгляд на девушку, стоящую посреди огромной комнаты.

  И снова воспоминания, мать их! Съежилась, стала маленькой и беззащитной. Точно такой же, как Алена.

  Герман сжал челюсти до ломоты в зубах. Или это действительно она (в это нереально поверить), или он просто выдает желаемое за действительное. Помутнение рассудка. Шизофрения в чистом виде.

  Только вот как ни пытался Полонский объяснить столь невероятную схожесть незнакомки с Аленой, так и не смог.

“Пуля в сердце… Шрам…” – мозг активно работал, пытаясь все же найти это чертово объяснение.

  Пока лично Герман не убедится, что перед ним совсем другой человек, не успокоится. Вольскому он не верил. Но также не мог не верить своим глазам.

  Алена, вся в крови у него на руках… Хирург после операции… Констатация смерти… Мертвое тело на столе в морге…

“Шрам!” – повторил мозг, и Герман в несколько шагов пересек расстояние между ним и девушкой.

- За идиота меня держите? – Герман шипел, понимая, что на такую мелочь, как шрам после пулевого ранения, Вольский должен был обратить внимание.

  Не идиот же, прекрасно понимал, что Герман проверит каждую мелочь.

  И тогда будет плохо всем…

- Я не понимаю, о чем ты! – голос вроде не дрожит, но и не похож на тот, который он знал.

   А может, все-таки похож? Просто из памяти за четыре года стерся. А сейчас все так сильно накалилось, что уже не знаешь, чему верить.

- Не понимаешь, о чем я? – Герман прорычал девушке прямо в лицо и рванул ее рубашку в разные стороны.

   Пуговицы рассыпались по полу, но на них никто не обратил внимания. Мужской взгляд был прикован к груди, а пальцы вдруг начали жить отдельной жизнью. Аккуратно, едва касаясь, дотронулись до того места, куда пуля попала. Прошлись по шелковистой коже, пытаясь вспомнить, какая она на ощупь.

- Не дотрагивайся! – перед этим крикнула девушка, а теперь замерла.

  Ждала. Молчала. Не хотела больше провоцировать?

  Шрама не было. Даже намека. Но это ведь ровным счетом ничего не значит.