– Кто я для тебя?

- Ты – моя собственность! – грозный рык голодного зверя слишком громко прозвучал в пустой комнате, отчего девчонка дернулась.

  Испугалась, значит, не ослушается. Ведь Герман не позволит, чтобы какая-то пигалица командовала в его доме. Даже если и занимает определенное место в его жизни.

  Жаль, тогда он так и не понял, что главное… Не бизнес, партнеры или бабки, а именно она. Девочка, которая научила его улыбаться. И радоваться жизни.

  Хоть какой-то просвет, но недолго.

- Ты должна сделать аборт, - выдал ей прямо в лицо и отпустил ее руку, направляясь в ванную.

  Пусть подумает, ведь сейчас ребенок ему ни к чему. Просто способ для врагов держать Полонского за яйца. Не сможет он девушку с ребенком на двадцать четыре часа в сутки посадить под замок.

  А по-другому, увы, не получится…

  Холодные струи били Германа по лицу, но он не обращал внимания. Руками уперся в стену, глаза закрыл, а сердце колотилось как бешеное. Мужчина очень надеялся, что малышка поймет – ее отпустить он не может.

“Такие, как мы, любят раз и на всю жизнь!” – в голове всплыли слова полупьяного Макса.

“Это не любовь!” – Герман резко прервал бредовые речи брата.

“Ага!” – Макс кивнул, усмехнувшись, и осушил залпом стопку с водкой…

- Твою мать! – Полонский ударил кулаком по стене, при этом сжав челюсти так, что зубы едва не раскрошились.

  Бояться каждую минуту за Алену с сыном? Он просто этого не выдержит! Надо немного подождать, пока все не утрясется. Бизнес поделят, врагов нейтрализуют, вот тогда можно подумать и о семье…

- И куда ты собралась? – Герман в одном полотенце застыл на пороге ванной, наблюдая, как Алена кидает в сумку вещи из шкафа.

- Я ухожу, - девушка вздрогнула от неожиданности и перевела взгляд на Германа.

  Лицо заплаканное, глаза красные – кто бы знал, как Полонский не переносил женские сопли. Это своеобразная бабская манипуляция, но он не поведется. Пусть рыдает и дальше – его приказы нарушать нельзя.

- Чего вдруг? – ухмыльнулся, а после направился к шкафу, на ходу скидывая полотенце. – Разлюбила?

- Ты – чудовище! – крикнула Алена, вызывая у Германа лишь усмешку.

- А я предупреждал, - повернул голову в ее сторону. – Помнишь?

- Ненавижу… - шипела девушка, мотая головой из стороны в сторону.

- Это не страшно, - продолжал веселиться Герман. – Ты сама захотела, я силком не тянул. Так к чему теперь твои сопли, дорогая?

  Он надел брюки, затем рубашку с пиджаком, застегнул последнюю пуговицу и подошел к Алене.

- Ненавижу! – снова заорала она, теперь уже Полонскому прямо в лицо.

- Хватит! – схватил ее за руку и потащил за собой. – Достала уже истерить.

  Она не сопротивлялась, так как знала, что это бесполезно. Шла за Германом, как на заклание.