— Это очень мало, — удивился Рехон. — И ведь они даже не рубежники. Скажи, а интернет — это твоя нечисть, и он живет в этом крохотном артефакте?

Пришлось объяснять, что такое телефон, глобальная паутина взаимосвязанных компьютерных систем, доступ к публичной информации и прочее, прочее, прочее. Рехон слушал внимательно, но я не был уверен, что он все понимает. И это вполне логично.

Человек практически из средневековья оказался в будущем. Если бы со мной провернули такой фокус, я точно выглядел идиотом, спрашивая про смену физической оболочки, оцифровку сознания, мгновенную телепортацию и прочее. Лично я будущее видел примерно таким.

С другой стороны, я правда не представлял, с чего начать вводить изнаночника в курс дела. У детей, которые познают окружающий мир через взаимодействие, уходит несколько лет, чтобы приобрести только базу. Про то, как работает интернет и двигатель внутреннего сгорания в машине, там даже речь не идет. Хоть бы курсы какие открыли для пришельцев из других миров, что ли. Интересно, кстати, в нашем Подворье есть что-то такое? Ведь всяко за всю историю княжества были перебежчики из Скугги. Надо будет прощупать эту почву.

Но для перво-наперво я все же и правда отвез Рехона в ближайший магазин одежды. Хотел сначала на рынок. Не потому, что я жлоб, там просто выбор больше. Однако поглядел на комплекцию изнаночника и решил, что на него мы что-нибудь найдем везде. Рост чуть выше среднего, худой, если не сказать большего. Почти модель.

— Девушка, нам нужно приодеть моего родственника, — с порога начал я. — Он приехал из деревни сюда работать, а одежду не взял. Поэтому сами понимаете…

Продавщица, к слову, невероятно красивая девочка лет двадцати (где они их таких берут?) оглядела сначала меня, потом Рехона.

— Я осмелюсь заметить, что у нас премиальная одежда.

Видимо, наш промысел не маскировал надетые вещи, не считая это чем-то важным. Хотя чего это она? Джинсы у меня нормальные, кроссовки тоже, спасибо Инге за подгон, футболка разве что обычная, из эконом-сегмента — такое легко считать, да рюкзак порванный. Может, я какой-нибудь хипстер-миллионер. Хотя, что я тогда делаю в Выборге? С Рехоном все было куда сложнее. Он выглядел как… человек, который слово «премиальный» услышал только что.

— Я осмелюсь заметить, что деньги у нас есть. Вы же принимаете карты?

Вот за что люблю вышколенный персонал — Лина (как свидетельствовал бейджик) мгновенно переобулась и повела нас в зал. Я, кстати, уже сам хотел извиниться и сказать, что мы, наверное, и правда ошиблись. К примеру, что это за штаны за двадцать шесть тысяч? Или мужское портмоне за сорок? Они цены наобум, что ли, лепят?

Впрочем, гордость не позволила. Если бы я был один, хрен с ним, улыбнулся бы и вышел прочь.