… мой саквояж потрошили шушуйки. Целое полчище. Злобные, клыкастые твари размером с белку. Вот о них я была наслышана и, увидев, как проказники вытряхивают мою косметичку и шкатулки с бусами, немедля бросилась на защиту своего имущества.

– А ну, брысь! – закричала, взмахнув рукой. Использовать магию бесполезно, она не причинит нежити никакого вреда. – Брысь! – воинственно замахнулась тростью, надеясь, что мелкие твари испугаются и разбегутся, словно стая собак. Меня учили основам боевых искусств, которые, правда, эффективны только против людей…

Шушуйки притихли, вскинув приплюснутые морды с красными глазами и разом кинулись, запрыгивая на меня, как на дерево. Их когтистые лапки цеплялись за одежку, царапали кожу. Я застыла, оглушённая чьим-то криком. Оказалось, что кричу я…

Когда очнулась, стащила одну с себя за шкирку и отбросила. Но тварей было так много… они закрывали обзор, пытались содрать с меня украшения, запускали лапы в карманы юбки…

– Убирайтесь! Прочь! – взмахнула рукой, призывая магия, хотя зная, что это бесполезно. Попробовала ударить, но сияющий сгусток прошёл сквозь нежить: тварь даже не шелохнулась, снова яростно кинулась на меня. – Кыш!

Одна мерзкая шушуйка запрыгнула мне на голову и вцепилась в волосы. Другая укусила за запястье, вырывая трость…

Я отчаянно защёлкала пальцами, пытаясь применить бытовое плетение, чтобы поднять нежить в воздух. Искорки магии вспыхивали и тут же гасли, потому что я кружилась, пытаясь скинуть с себя демоново отродье: остановлюсь и закусуют до смерти. Запнулась, нога угодила в колдобину, подворачиваясь, и я повалилась на землю. Успела только закрыть лицо ладонями…

… дохнуло магией смерти. Кожи коснулся пронизывающий холод.

Осторожно убрала руки и открыла глаза. Надо мной стоял ректор и выражение его лица… вызвало во мне стойкое желание поскорее найти трость. Чтобы отходить этого самодовольного нахала, как следует.

– Хреново выглядишь, мисс Шин, – насмешливо произнёс он, отряхивая ладони от остаточных следов магии смерти.

Приподнялась на локтях, ощущая в голове лёгких звон. Вокруг меня смердели коричневые лужицы – видимо, это всё, что осталось от мерзких шушуек.

– Знаете, за ваше своевременное появление, я готова простить вам сквернословие.

– Ах, я польщён, – притворно вздохнул некромант. – А что ты тут делаешь, пичужка? – спросил недоумённо, будто, правда, не понимая.

– Это же очевидно, – фальшиво улыбнулась, садясь. – Наслаждаюсь солнечными ваннами.

Некромант вопросительно выгнул бровь, как бы спрашивая, серьёзно?

Досадливо застонала, потирая ушибленный копчик.

– Может, поможете мне наконец подняться?

Губы ректора иронично скривились.

– Зачем? Ты же наслаждаешься ваннами. Полежи тут ещё немного, а я пойду пока.