– Эко робкий какой… – вздохнул канцлер, грузно поднимаясь со своего громадного кресла. Небрежно плеснул в гранёный стакан воды, подошёл к секретарю и, не церемонясь, обрызгал его.

Парнишка пришёл в чувства, шумно вдохнув. Резко распахнул глаза, увидел Дружка и снова чуть не отошёл в беспамятство.

– Ты это брось, – строго приказал канцлер, тряхнул мальчишку за плечо. – Ты же не кисейная барышня. Ну нежить, ну высшая… И что? Сразу в обморок падать? Тут же аристократка… не позорь меня, Эмет…

Я усмехнулась в кулак и поспешила господину канцлеру на помощь.

– Не стоит пугаться, Эмет, – улыбнулась, присев рядом с секретарём на корточки. – Дружок безобиден, и он выполняет только мои приказы. К сожалению, я не могу сейчас его отпустить, чтобы он вас не нервировал. Так как допрос и, вроде как, решается его судьба. Вы ведь нам поможете? Зафиксируете наши показания?

Мальчишка судорожно сглотнул, но с готовностью кивнул и поспешил подняться.

– Боги Праведные… – тихо воскликнул канцлер. – Мисс Шин! Не знал, что вы ангел, спустившийся с Небес. Где же ваши чудесные крылья?

– Там же где и ваши, господин Вайрос, – парировала невозмутимо. – Спрятала до лучших времён. Спасибо… – произнесла уже серьёзно, глядя канцлеру в глаза. – За моего отца.

Мужчина кивнул, будто ничего особенного не сделал, и вернулся на своё место. На душе стало легче, да и уже не так волнительно. Канцлер может и действует по уставу, по протоколу, но не лишён справедливости, а значит и за своих питомцев я могу быть спокойна.

– Рассказывайте. С момента, как мы с магистром Фордом и другими пассажирами покинули экспресс, – велел он, милостиво махнув рукой.

Эмет приготовился записывать…

Наша история не заняла много времени. Мы рассказывали по очереди, а Колин дополнял рассказ деталями. Он ведь первым столкнулся с магистрами, это ведь его посадили на цепь. И по мере изложения всех событий – Генри Вайрос становился всё мрачнее. Сломал в руке карандаш… достал из шкафчика графин тягучей рябиновой наливки…

Я его понимала. Невозможно спокойно слушать о том, как издевались над бедным парнишкой, а Колин говорил так легко, словно всё это произошло не с ним, хотя у саго выпирали скулы и впали глаза.

Про воскрешение ведьмы и про навку тоже пришлось рассказать. Утаивать нечего. Разрешение на призыв души было получено, а уж кого призвали – того призвали. И сами понесли ответственность…

– Я передам все доказательства и ваши показания судебному обвинителю, – после паузы произнёс канцлер. Махнул рукой, отпуская секретаря и, как только за мальчишкой закрылась дверь, продолжил.