И потому я опасливо свернула в один из темных переулков, надеясь, что плосконосые пройдут мимо, и этими самыми носами меня не учуют.

Едва вошла в проулок, тут же натолкнулась на горбатого карлика, и уже собиралась извиниться, как услышала:

— Дэйка, чего опаздываешь?

— Ой, простите, мастер старший гном Гровас, не узнала вас,-постаралась исправить оплошность я, ибо мне поздороваться первой следовало.

Гном разогнулся, и стало ясно что никакой это не горб, а наоборот мешок, который старый прохиндей прятал под плащом, от того горбатым и казался.

— Чего стала? — буркнул мастер Гровас. — Поторапливайся, не трать время хозяина даром!

Это потому что они с мастером Бурдусом друзья, а вот если бы опять чего не поделили, Гровас завел бы со мной пространную беседу по поводу погоды, радостно про себя в процессе оной подсчитывая, на какую сумму нанес урон соседу.

Кивнув мастеру, я торопливо направилась в таверну, петляя по задворкам и прислушиваясь к представлению на главной дороге, которое щедро дарили всем вольным или невольным зрителям тролли. Где-то что-то громыхнуло, потом послышался звон стекла, в отдалении завыла собака, потом послышались нарастающие голоса, предшествующие выяснению отношений кулаком и мечом. Радовало меня только одно — по утрам, когда я возвращалась в академию, все скандалисты уже успокаивались, пьяницы спали, драчуны попадали за решетку.

Подойдя к таверне «Зуб дракона», я привычно шагнула к неприметной двери в стене, торопливо открыла и прошмыгнула внутрь. Тепло, ароматы жаркого, пряный запах свежей выпечки, заставляющий втягивать воздух аромат трав, и радостный оскал Тоби — нашего повара.

— Здорова, немочь книжная, — завопил он. — Сдала?

— Сдала, — радостно ответила я, на ходу раздеваясь.

Сапоги, плащ, шарф и платье я торопливо стянула в коморке, тут же висело другое, свежевыстиранное и выглаженное платье горчичного цвета, а так же белоснежный воротничок, манжетики, фартук и косынка. Переодевалась я быстро, уже привычно и вскоре, всунув ноги в удобные туфли, я вновь входила в кухню.

— Сядь, поешь, — скомандовал Тоби, — народу много, Сэл не справляется, так что до утра не присядешь.

Я села, деревянный стол, и так чистый, тут же был протерт тряпкой, затем передо мной поставили тарелку с похлебкой из ножек кабана, ломоть еще горячего хлеба, который Тоби сноровисто посыпал тертым сыром, и кружку теплого молока с корицей и зверь травой, это чтобы бодрая до утра была.

— Ешь, ешь, — Тоби ласково по щеке погладил, — и так тощая, а теперь совсем вурдалак вурдалаком.

Наваристая похлебка оказалась чуть солоноватой, насыщенной и безумно вкусной. Варил ее Тоби по определенному рецепту, да и мясо отбирал сам.