— Вопрос первый — Дойдя до четвертого курса, вы уяснили себе тот факт, что в момент произнесения проклятия, оно ложиться конкретно на того человека, на которого был направлен ваш взгляд?!

— Ой, — испуганно выдала я, — это я на вас?.

— Потрясающе! — прошипел магистр. — Вы, наконец, это поняли! Вопрос второй — вы в курсе, что проклятия десятого уровня снять практически невозможно?!

— Ой, мама… — уже простонала я.

У магистра заметно щека дернулась. А затем, чуть подавшись вперед, лорд Тьер, прошипел:

— И последний вопрос — Вы сами знаете, какое именно проклятие только что на меня наслали?!

Я вздрогнула, потом и вовсе задрожала, потому, как проклятию меня научили, а чего это вообще такое профессор Швер так и не сказал, уснув мордой в салате!

— Ну?! — взревел взбешенный директор.

— Не… не… не знаю, — простонала я.

Теперь у него не только щека, у него еще и глаз задергался, а в следующую секунду кабинет потряс вопль:

Выбегая из кабинета директора я запнулась об ковер, чуть не упала, но совершив немыслимый рывок удержалась, балансируя, и рванула дальше. Через мгновение я уже была за дверью, с трудом пытаясь восстановить дыхание и гладя округлившимися, обалдевшими глазами на изумленного секретаря нашего директора, почтенную леди Митас.

— Что случилось? — шепотом спросила почтенная.

— Нннне знаю, — заикаясь, ответила я.

— Не знаю! — по щекам опять слезы. — Не знаю я…

И вытирая слезы, я поплелась прочь.

Когда шла по коридорам, отовсюду ловила сочувствующие взгляды, и едва добралась до комнаты, проревела часа два без остановки. А потом, отревевшись себе на здоровье, встала подошла к окну, посмотрела на стадион для занятий и замерла — магистр Тьер был там! Да что там был — директор, в рубашке нараспашку, коротким мечом кромсал столб!

Я смотрела на это дело в каком-то странном оцепенении ровно до тех пор, пока очередным стремительным ударом, лорд Тьер не срубил махину, которую я с трудом могла обхватить руками. Но он ее не просто срубил, разгоряченный директор поверженный столб еще и ногами попинал. Потом взметнулось адово пламя и магистр исчез…

А наутро был обнародован указ директора: «Увеличить срок зимней сессии на двенадцать дней». И половина адептов, вознеся молитвы темной богине, стремительно засели за учебники.

Подобного воодушевления Академия Проклятий еще не ведала. Казалось, даже пространство над академией гудело от освобожденной энергии, а воздух звенел от проклятий, готовых сорваться с уст адептов. И впервые с момента моего здесь обучения, библиотеки опустели в буквальном смысле — даже завалящего учебника по бытовым проклятиям достать не представлялось возможным. Адепты зубрили, адепты страдали, и адепты сдавали все хвосты.