Помню, что очень хотела поехать с ними, но мама запретила, сказав, что они едут за сюрпризом…

Не знаю как, но мама отправила тете СМС за минуту до катастрофы. Писала, что сейчас спускается в лифте вниз, а отец остался наверху, встретив своего знакомого. Он задержался ради разговора. Мама даже добавила просьбу поцеловать дочек и передать, что она уже соскучилась и безумно нас любит.

У нее всегда была хорошо развита интуиция…

О произошедшем я и тетя услышали в новостях. Родители так и не вернулись домой, а их тела даже отыскать не сумели – слишком многие тогда остались неопознанными.

Намного позже, когда смогла заставить себя узнать подробности, я прочитала много статей о теракте. Эксперты писали, что самолет врезался в промежуток между 93-м и 99-м этажами, а топливо, разгоревшееся в баке, рвануло огненным столбом вниз по шахте лифта, убив даже тех людей, которые находились в фойе. Чуть позже рухнуло и все здание…

Наверное, тогда мама и сгорела, а папа… папа, находящийся на верхних этажах, скорее всего, был завален обломками… С тех пор я на дух не переношу лифты и многоэтажки. А то сообщение бережно храню в стареньком телефоне и изредка перечитываю – иногда так важно знать, что мама тебя любит.

Любила…

Но сейчас времени предаваться воспоминаниям у меня не было, я опаздывала. Подобно фурии выскочила из здания и, прижимая сумку к груди, кинулась к ближайшему входу метро: путь до больницы предстоял неблизкий.

Встреча с доктором Роджерсом длилась дольше, чем я рассчитывала: бумаг оказалось много, а читала я их, наученная горьким опытом, чересчур внимательно. А после подписания нового контракта на лечение, заглянула к Шин и вручила купленные по пути цветы, которые ее так радовали.

Сестра была совсем плоха – бледная, измученная, с залегшими под глазами тенями и исхудавшим лицом. При виде ее хотелось плакать, а в горле неизменно появлялся ком. Я даже посидеть с ней долго не могла, поэтому скомкано, без подробностей, сообщив последние новости и, как всегда, подбодрив, мол, дела идут все лучше и лучше, покинула клинику.

Времени до конца обеда оставалось крайне мало, а мне еще нужно было купить одежду!

Как назло, район, в котором находилась частная больница, мог порадовать количеством престижного жилья, но уж точно не магазинами нарядов.

Найти здесь хоть немного подходящий было почти подвигом, который я – с чем себя и поздравила – совершила.

Правда, при одной мысли о необходимости потратить деньги, которые привыкла копить и экономить, мне аж дурно становилось… Тем более чужие.

После гибели родителей опеку над нами оформила Джекки, старшая сестра папы. У нее не было ни мужа, ни детей, и она растила нас, как своих. Для Шин тетя стала настоящей мамой, я же так и не смогла "предать" свою родную.